Чекисты

Кадровая работа у него на уровне. Только прошляпил Граца и еще нескольких таких же прожектеров и карьеристов. Хотя эти пустозвоны навязаны нам Москвой.

– Маневр известный, – сказал Фадей. – Мол, разбирайтесь здесь сами. Летчик – человек уважаемый. Легенда города. Пример для подрастающего поколения. Его арест – это как плевок в лицо людям.

– И не таких в расход пускали, – резонно заметил я.

– Знаешь, Летчик – это так, проходная фигура. Под тебя Грац копает.

– Мне вот тоже так думается, – кивнул я.

Действительно, хороший повод меня скомпрометировать. Связь с врагом народа – это серьезно.

Только зачем? Что, мешаю я этому наполеончику быть хозяином горы и окрестностей? Хочет подгрести под себя область, схватить все ниточки? С учетом того, что Гаевский не великий знаток чекистских премудростей, это видится вполне возможным. Ведь Грац цепкий и умный профессионал. Эх, его бы дурную энергию да на общественно-полезные цели…

– Только мной он подавится. – Я махнул рукой, отгоняя дым, идущий от цигарки Фадея. – Я ему не по зубам.

– Ты думаешь? Сколько у тебя уязвимых мест, куда можно больно ударить?

– Не так много.

– Да?.. Летчик уже в камере. А кто следующий? Антонина?

– Что?

– А что? Слишком часто она в своем университете слезы льет по невинно арестованному профессору Корниенко. А знаешь, как такое преподнести можно? Если с толком и подковыркой подойти.

– Откуда дровишки про то, что Антонина наговорила?

– Сам знаешь. Скорость стука и скорость света величины сопоставимые. Посоветуй хоть ты ей, чтобы больше молчала, а не трепала языком.

– Устрою ей головомойку, – кивнул я, признавая, что он полностью прав.

– А вообще, с этим гусаком сопливым пора что-то делать.

Замутить, что ли, на него донос об укрывательстве врагов народа да еще свидетелей найти? Или просто в переулке булыжник на него уронить?

Фадей вполне может такое организовать. Но я покачал головой:

– Потом не отмоемся. Пока посмотрим, как он себя дальше проявит.

– Да уже проявил во всей неземной красе. Посмотри, как его Гаевский покрывает, но осторожно, и при этом хочет остаться для всех хорошим. Удобная позиция. Только вот никак не коммуниста и большого руководителя.

– Что делать с Летчиком?

– Соболева отдавать нельзя.

Он наш человек.

– Будем думать. – Я потер виски пальцами.

Наваливалась головная боль – как всегда, некстати. И, как всегда, сильная, мешающая сориентироваться. Мигрень, черти ее дери!

– Фадей, у нас и других дел полно. Что-то грядет нехорошее. Враг готовит масштабное наступление, пока мы тут в НКВД между собой разбираемся.

Я поведал ему об откровениях кулаков насчет того, что от завода «Пролетарский дизель» скоро одни развалины останутся.

– Динамита у них не хватит на завод, – хмыкнул Фадей. – Но тревожно.