Человек из дома напротив

Старые брюки с широким ремнем, полуавтоматический швейцарский нож, подаренный владельцем Маскарада, вороного коня фризской породы, – девушка не пользовалась никакими ножами, кроме кухонных, но неожиданный подарок ей понравился, – удобные разношенные кроссовки, подходящие для быстрого бега, бутылка с водой, термос. Проездной. Наличные. Телефон.

Осталось дождаться десятого числа.

6– …ветер, температура воздуха плюс десять – плюс двенадцать градусов, возможны осадки…

Анна выключила радио. Приятнее было сидеть в тишине, не отводя взгляда от своей улицы, густо заросшей деревьями. Липы, акации, бузина… Рябина перед их домом, которую посадила тетя Оля, вымахала из былинки с двумя сморщенными листочками в деревце с раскидистыми ветвями; прошлой зимой его облюбовали снегири.

Спустя год после того, как умер Анин отец, Ольга Степановна приехала в Москву по делам и оказалась в своем старом районе. Ветхую пятиэтажку, где они жили на одной площадке с Козловыми, собиралась обойти стороной, но в последний момент передумала. Как славно было здесь… Хоть и первый этаж, но тихо и зелено. И ребенок…

При мыслях об Ане у Мельниковой потекли слезы. Как и предсказывала родственница девочки, Анна не захотела с ней общаться. Ольга Степановна тогда не поверила милейшей женщине, решила – не может такого быть, чтобы Анна забыла про них. Но та ни разу не позвонила за первые три месяца после отъезда, а ее телефон стал недоступен. Ольга Степановна невероятно извилистыми путями, с помощью бывших учеников Константина Романовича отыскала номер самой Валерии, но из этого разговора не вышло ничего хорошего. Не беспокойтесь, приглушенно говорила тетя, Анюта под присмотром, у нее все в порядке, но разговаривать с ней не нужно, нет, не настаивайте, мне лучше знать, я ей родня, а вы – чужой человек…

На чужом человеке Ольга Степановна сдалась.

И вот она стояла перед старым домом. Из окна доносились отзвуки «Собачьего вальса». Мимо проковыляла старуха, прижимая к груди буханку.

– Кузя? – неуверенно позвала Ольга Степановна.

Та обернулась, прищурилась.

– Ольга, ты, что ли?

Расчувствовавшаяся Ольга Степановна крепко обняла старуху.

– Кости мне переломаешь, – проворчала Кузя, – и хлебушек помнешь. Чего не заявлялась-то?"

"– Сначала Константин Романович лежал в больнице, ему требовался уход. Ничего серьезного, но вы же знаете, как это бывает…

– А ты ржаную буханку порежь, подсуши в темном месте, а потом корки срежь и кипятком залей… – начала старуха, но махнула рукой. – Тьфу на вас! Вы таблетками будете травиться, лишь бы не утруждать себя. Посмотри на меня! Волосы свои, зубы свои. Фигура! Ни в чем себе не отказываю.

Ольга Степановна погладила ее по пятнистой руке.

– Так рада вас видеть, Кузя.

– Заезжала бы почаще.