Человек из дома напротив

Бабкин приподнялся на цыпочки и сделал очень простую вещь: поцарапал стекло и убедительно мяукнул – раз, другой.

Нет человека, который не подошел бы к окну, услышав, как в дом просится котик.

Выждав пару минут, он повторил выступление. Даже у заклятого котоненавистника дрогнуло бы сердце, если бы тот услышал его жалобный призыв.

Бабкин отбежал за беседку и стал пристально наблюдать, не пошевелится ли где-нибудь штора.

Десять минут спустя он, не скрываясь, вышел из своего укрытия. Позвонил в дверь, смахнул ногой листья, налетевшие на крыльцо, и пробормотал:

– Надеюсь, с соседями повезет больше.

Кастор1Человек в неброской куртке шел по теневой стороне улицы. На глаза ему попалась аптека, он поднялся по ступенькам, примеряя беззаботное выражение лица, но в последний момент, уже взявшись за дверную ручку, передумал. Камеры. Везде камеры. Прежде он был очень острожен, но это не означает, что можно расслабиться.

Жаль, не повезло с троллейбусом. Неплохая была затея, хоть на первый взгляд и рискованная. Однако в юности он пару раз на спор вытаскивал кошельки и отчего-то был уверен, что и сейчас все получится. Пропустить два полупустых троллейбуса, дождаться третьего, в котором толпятся пассажиры. По чужим карманам много не насобираешь, но много ему и не требуется.

Все испортила курица с зонтом. Зачем-то ей потребовалось вытащить его из пакета в ту самую минуту, когда он подобрался к жирному потному карасю в расстегнутой куртке. У таких карасей всегда распиханы по карманам кое-какие деньги. Несильно толкнуть его, выходя, – и вот уже в ладони шуршат две-три пятисотенных.

Но когда он был в шаге от жирдяя, раздался громкий щелчок. В щеку что-то ударило. Первая его мысль была: «Выследили!», – и он рефлекторно дернулся, хватаясь за нож, но вокруг недовольно зашумели, старческий голос воззвал к чьей-то совести, и стало ясно, что, разумеется, никто в него не стрелял.

Курица пыталась сложить цветастый зонтик, огрызаясь на всех подряд. Он провел ладонью по щеке и увидел кровь.

– Да вы человека оцарапали!

– Ничего-ничего, мне уже выходить, – невпопад ответил он и успел выскочить до того, как захлопнулись двери.

Царапина на щеке – паршиво: лишняя примета. Пытаясь поймать свое отражение в окне отъезжающего троллейбуса, он дважды столкнулся с людьми и выругался сквозь зубы. Кровь текла, но взглядов на себе он больше не ловил. Это Москва, детка. Себе дороже таращиться на незнакомцев.

Однако надо бы оценить ущерб. Он отошел подальше, ища подходящую витрину магазина. Все заставлено рекламными щитами… Черт бы побрал дуру с зонтиком! Солнце светит ярче, чем весной, листья сверкают на ветру.