Человек, который перебегал улицу

Из крана со свистом вырвался лишь воздух, но это доказывало, что пиво в бочке все-таки есть. В кочегарке он взял полено и подложил его под один конец бочки, чтобы наклонить ее вперед. Это помогло, пиво теперь сместилось к крану, и кружка наполнилась янтарным напитком, а душистая пена переваливала через края.

Первую кружку он жадно выпил тут же у бочки, нацедив вторую, пошел к столу.

Как помочь мальчику? Пока он в больнице, там, должно быть, все время сидит Беата, поэтому туда лучше не соваться — сейчас разумно разговаривать она, наверно, не в состоянии. Единственное — как-то попытаться спасти его от тюрьмы. Надо попросить Альберта подыскать адвоката с широкими связями и дать ему понять, что он будет щедро вознагражден.

Гул в голове постепенно утих."

"Неужели этот несчастный случай с мальчиком навсегда разлучит их с Беатой? Вчера он в этом был уверен, но сегодня уже сомневался. Несчастье объединяет людей, а это ведь несчастье их ребенка. Вчера Беата, конечно, не могла с ним говорить. А если он спасет мальчика от тюрьмы? Если ему после больницы нужны будут тишина и покой? Мальчику здесь было бы хорошо… Беата никому другому уход за ним не доверила бы — она приехала бы для этого сама, а Лиан сюда не сунется… Первая любовь живет долго. Если она живет в нем, то должна жить и в Беате…

— Ах вот ты где отдыхаешь! — в голосе Ирены была насмешка.

— Я отдыхаю в своем доме.

— Ты помнишь, что я тебе вчера сказала?

— Нет. — Интонация свидетельствовала о том, что он об этом вовсе не жалеет.

— Я была у врача.

— Ну и что?

— Я была у гинеколога, у нас будет ребенок.

Этим и должно было кончиться, ничего другого ждать и не следовало. Он отпил из кружки большой глоток. Ему хотелось отрезать: «А мне-то какое дело!» — но так сказать он все-таки не смог.

— Почему ты молчишь, почему не подойдешь и не обнимешь меня, не пожелаешь счастья?

— Может, ты ошибаешься… Врач в этом уверен?

— Да, врач уверен.

— Ах, вот как… — в этих словах прозвучала отупелая растерянность.

— Вильям, нам надо пожениться!

— В Англии старым девам только двадцать девятого февраля разрешается делать предложение мужчинам…

— Ты издеваешься? Ты еще смеешь издеваться надо мной?

— Я думаю, еще рано поднимать панику…

— Ага-а! — Голос Ирены стал злым. — Старая песенка. Только сейчас ты у меня запоешь по-другому. Я все знаю!

— Что ты знаешь?

— Все!

— Опять тебе что-то мерещится.

— Я знаю, сколько ты заплатил малярам. Я знаю, за сколько ты купил этот фундамент. Я знаю примерно, во сколько обошелся тебе этот дом, и я знаю, что у твоей матери никогда ничего не было, кроме пенсии. Только пенсия!

— Ты шпионишь? — Он вскочил.