Чемоданчик Пандоры

Феликс ударил по тормозам, но было слишком поздно. Раздался удар, скрежет металла, звон бьющегося стекла.

– Блин горелый! – выкрикнул Феликс, уставившись на смятый бок «Опеля». – Только этого нам не хватало!

Из разбитого «Опеля» выскочил Олег. Он потрясал монтировкой и надвигался с самым угрожающим видом.

– Ты, козел, первый день за рулем, что ли? Как таким только права дают!

– Сам козел! – ответил Феликс и полез под сиденье, где у него тоже лежало кое-что убедительное.

Гера распахнул заднюю дверь и произнес решительным, многообещающим тоном:

– Лучше вали отсюда, мужик, пока не нарвался на неприятности!

– Валить? – передразнил его Олег. – Интересно, на чем? Вы мою машину разбили к чертям собачьим!

И тут он увидел рядом с Георгием знакомую женщину. Ту самую, которая только что устроила скандал, назвавшись его тещей. А потом смылась, прихватив драгоценный чемоданчик. Между прочим, и сам этот чемоданчик находился тут же, лежал на заднем сиденье между «тещей» и грубым, короткостриженым мужиком.

При виде чемоданчика Олег утратил всякое представление о реальности. Он бросился на превосходящего противника с жутким, оглушительным воплем:

– Отдай!

Этот незнакомец стоял между Олегом и его вечной, трепетной, неосуществимой мечтой – богатством. В этом чемоданчике было все, к чему стремился Олег, стремился всей душой – роскошные машины, великолепные апартаменты, длинноногие загорелые девушки, вежливые темнокожие официанты, золотые карибские пляжи, шорох прибоя…

При виде несущегося на него с выпученными глазами и поднятой монтировкой человека Гера немного растерялся. У этого мужика был совершенно очумелый вид, как будто он накурился какой-нибудь дряни, связываться с таким было небезопасно. Гера захлопнул дверцу. Олег налетел на машину, как цунами, и с размаху разнес монтировкой стекло. Гера вытащил из-под мышки пистолет, другого, более тихого пути разрешить конфликт не оставалось.

И в это время с двух сторон к столкнувшимся машинам подкатили два огромных джипа. Двери джипов дружно распахнулись, из них, как горошины из стручков, высыпали крепкие тренированные ребята во главе с мужчиной средних лет, украшенным кривым шрамом через все лицо и ежиком седых волос.

– Всем стоять! – хриплым пиратским басом рявкнул седой.

И все его поняли. В голосе седого пирата прозвучало что-то такое, что в юридических договорах называют «обстоятельства непреодолимой силы». Все участники бурной уличной сцены застыли, как перед фотокамерой, из которой вот-вот должна вылететь пресловутая птичка. Даже Олег замер, выронив монтировку и навеки распрощавшись с мечтой о золотых карибских пляжах.