Чемоданчик Пандоры

– Да нет, спасибо, я как-то…

– А вот новые приключения Недоразвитого! Недоразвитый против эфиопской мафии! Кровавые разборки в овощном магазине! Сильная вещь, не оторветесь! Первые десять книг читали? По количеству трупов на страницу этот роман занесен в Книгу рекордов Гиннесса!

– В овощном магазине? – переспросила Надежда Николаевна. Она вспомнила, что в доме кончилась картошка. – А Панаева у вас случайно нет?

В голове Надежды мелькнула мысль ликвидировать пробел в своем образовании и выяснить хотя бы, что за книги писал классик, ведь не зря же в городе существует его музей!

– Панаев? – переспросил книгопродавец. – А он что пишет – детективы или фантастику?

Надежда поняла, что не восполнит пробела, и двинулась к лестнице, которая, судя по всему, вела в сам музей.

Однако перед лестницей располагалась будка вахтерши. Сама вахтерша, хрупкая старушка в круглых очках с толстыми стеклами, увлеченно вязала крючком какой-то огромный предмет, отдаленно напоминающий рыболовную сеть. Судя по размерам, сеть предназначалась для ловли крупных китообразных. Увидев Надежду, старушка лихо откинула очки на лоб, пригвоздила посетительницу взглядом к месту и сурово проговорила:

– Пропуск!

– Дело в том, – начала Надежда робким и заискивающим голосом, под этим суровым взглядом почувствовав себя правонарушительницей, виновной во всех мыслимых грехах и преступлениях, – дело в том, что я здесь не работаю, и пропуска у меня нет. Я пришла только для того…

– А если нет пропуска, так и нечего ходить! – прогремела вахтерша.

Грозный голос и прокурорский взгляд настолько не вязались с ее хрупким телосложением и безобидным обликом, с крючком для вязания и аккуратными седыми волосиками, что производимое вахтершей впечатление многократно усиливалось. Надежда Николаевна много лет проработала в оборонном НИИ и повидала там самых суровых охранников, но даже ей эта музейная старушка показалась редкостным экземпляром.

– Так что за неимением пропуска прошу покинуть помещение! – продолжала разоряться старуха.

Надежда, которая намеревалась оставить пропуск Веры Зайцевой на проходной музея, после такого приема быстро передумала. Вахтерша, при таких гестаповских замашках, могла пропуск не взять, а если и возьмет, то непременно устроит его хозяйке все возможные и невозможные неприятности. Хотя Надежда Николаевна заочно и не питала к этой самой Зайцевой теплых чувств, и вообще подозревала ее в убийстве, но отдать ее в руки этой злобной особе с вязальным крючком в пальцах… нет, это, пожалуй, слишком жестоко! К тому же ей нужно было переговорить с Верой Зайцевой лично."

"– Мама! – раздался откуда-то сверху пронзительный женский голос.