Гражданская жена

Наорала бы, что ли, или хотя бы расплакалась, сцену устроила! Боролась за него хоть как-то, бл****!

Нах*** ему были старые рубашки и трусы, которые он греб в чемодан не глядя? Он же забросил потом этот чемодан на работу и никогда не распаковывал. Противно было всего этого касаться. Как ожог.

А от Веры был только холод. Вселенский холод и несколько сухих фраз.

- Мне надо в кухне навести порядок. Как закончишь тут, будь добр, закрой дверь своим ключом.

Бросила она ему и ушла в кухню.

Е*** твою мать! У тебя муж уходит! Муж! Которого ты вроде бы любила, а тебя, бл***... кроме порядка в кухне ничего не интересует??? Как будто он так, грязь под ногтями, прошлогодний снег?!

Он и ушел потом с этим ощущением холода и обидой в душе. Получалось, он для Веры ничего не значил. Оказывается, когда ты никто, это может разъедать не хуже кислоты.

Но это было тогда, а сейчас ему надо было отвечать на вопрос, и слов как тогда не было, так не было и сейчас. Поэтому он прокашлялся, оттягивая галстук и глухо проговорил:

- Я не специально, Вера. Просто совпало. Так вышло.

***

Что за...? Вера отвернулась к окну и хмыкнула:

- Не знаю, а мне показалось, что специально момент подгадал.

И тут он резко повернулся к ней и вывалил:

- Я ничего специально не подстраивал. Я просто поздно вернулся из командировки в тот день! Так вышло. И знаешь, как мне было обидно узнать, что я для тебя пустое место? Ты даже двух слов для меня не нашла.

Глаза тигриные, и столько чувств в них, она аж опешила. Обидно?

- Хватит, я поняла, - вскинула она ладони. - Это от обиды так старательно паковал чемодан, ни одной старой майки не пропустил и трусов не оставил?

Он схватился за лоб и тряхнул рукой, будто что-то сбрасывал. Молчал с минуту, а потом тяжело выдохнул:

- Бл***, Вера, мне он нах*** не нужен был. Я его потом не открыл ни разу.

И снова махнул рукой.

Она действительно видела в его гардеробной при кабинете тот самый чемодан. Она же хочешь не хочешь, поселилась в его кабинете. Все это вызывало неприятные воспоминания и отторжение. Потому что прочно связывалось с его молодой любовницей.

- Хорошо, довольно об этом, - проговорила она хмурясь и понимая, что в его мотивах ничего не понимает.

- Не хорошо. Не хорошо, Вера. Я хочу, чтобы ты поняла. Но, мать его, это так трудно.

- Что трудно, Саша? Что трудно? Сказать, почему ты сменял меня на молодую красивую девочку? Это как раз легко, стала невзрачная, осела дома с тряпкой. Конечно, кому такая баба нужна?

- Вера... Не надо, прошу тебя. Я и так дерьмо поел, не знаю, как теперь оправдаться.

В какой-то момент Вере показалось, что он задыхается. Потом вдруг открыл окно и потянулся к бардачку.

- Я закурю, ладно?

А ей было все равно, в горле застрял ком обиды. Пожала плечами, хочешь курить - кури. Но он так и не вытащил сигареты, снова закрыл окно и прижал кулак ко рту.