Черкасов. На страже империи

Но твари попали под действие защиты и вспыхнули. На землю упали догорающие бесформенные тельца.

Я стоял и пытался отдышаться.

— Весёленькая прогулка, не правда ли? — улыбнулся я.

«Да чтоб меня! Я не думал, что будет так много тварей! Слишком много! Но мы вернёмся», — отозвался Крыс. Он тоже ещё приходил в себя.

Живчик радостно залаял, запрыгав вокруг меня. Теперь по его шёрстке вовсю пробегали искры. Он был перепитан энергией.

Да и у нас с ней всё было нормально.

«А свиноматка… да это просто нечто!» — воскликнул Крыс, нервно засмеявшись. — «В этом мире не так скучно, как показалось сначала».

«Да, точно скучать нам не придётся», — согласился я с ним. — «Главное — все живы».

Крыс демонстративно завалился в траву, но тут же воспарил вновь и расплылся в зубастой улыбке:

«Но только прикиньте, хозяин! У НАС ЕСТЬ СВОЯ АНОМАЛИЯ! Неисчерпаемый запас маны!»

«И не только это», — улыбнулся я, и вытащил из кармана три камня. Они ярко заблестели на солнце.

«Ох, какая красота!», — обрадовался Крыс. — «Интересно, сколько стоит один такой камешек?»

«Сейчас посмотрим. Сеть нам поможет», — вытащил я телефон из кармана, взглянул на экран и… опрометью бросился бежать в сторону дома.

Я же так на экзамен опоздаю! Осталось полчаса!

Забежал в дом, переоделся в костюм и, прихватив учебники, спустился вниз.

— Где шлялся? Ушёл и пропал, — послышался сзади недовольный голос бати. — Ты что, у купола был?

— С чего ты так решил? — спокойно спросил я и перевёл взгляд на Славика, который появился за отцом.

Тот замотал головой и вытаращил глаза, показывая всем видом, что отцу ничего не говорил. Неужели Тихон, зараза, выследил всё-таки?

— Нехрен туда ходить.

— Не закрыли, а всего лишь заблокировали, — поправил я. — Аномалия на месте и по-прежнему фонит.

— Не ходи туда. Слышишь? Если я узнаю, что ты там был, то… — он задумался, чем же можно пригрозить такому здоровенному лбу, как я. Но так ничего и не придумал, махнув рукой: — Иди уже.

Ну смешно же. Володе девятнадцать лет, а старик Черкасов пытается придумать ему наказание.

— А ты чего тут уши греешь? Проваливай на псарню! И не сметь никому таскаться на восточную окраину! — услышал я голос отца, когда собирался в Академию.

"Когда я зашёл в зал, где проходил экзамен, увидел длинный стол, за которым расположились пятеро преподавателей. Напротив, в паре метров — парта для экзаменуемого.

Преподы оживлённо беседовали, но стоило появиться мне, как наступила гнетущая тишина. Все разом уставились на меня.

Я узнал только одного из них, не считая Горбунова. Это был Иван Петрович. Тот самый препод, при котором гиена чуть не вырвалась на свободу.

Ну что ж.