Черная книжка

— А если вы и дальше будете сопротивляться, я загоню ему пулю во вторую коленную чашечку. И так до тех пор, пока ваш ухажер не станет похожим на пиньяту.[74]

— Нет, Эми, — настаивал я. — Что бы ни случилось, не говори ему.

Гоулди посмотрел на нас. Его бравада сошла на нет. Он бросил на меня сердитый взгляд и покачал головой.

— Послушай, — попытался договориться я. — Я заявлю, что был коррумпированным полицейским. Признаюсь, что получал взятки от Рамоны Диллавоу. Я возьму все на себя, Гоулди. Только не трогай Эми. Отпусти ее, и клянусь — клянусь памятью своей дочери, — возьму вину на себя. Ведь в маленькой черной книжке в качестве взяточника фигурирую я, не так ли?

По телу вдруг прокатилась странная волна. Я на секунду задумался над своими словами, но все показалось какой-то ерундой. Я, конечно, запросто мог предположить, что Гоулди «подправил» информацию таким образом, что в маленькой черной книжке появилась моя фамилия, — чтобы подставить меня. Но тогда получалась неувязочка с копией, которую сделала Рамона и впоследствии отдала Маргарет. И Гоулди поначалу об этом не знал. Он узнал позднее, когда пытал Рамону. Как же тогда Гоулди мог подчистить копию, которую Эми обнаружила в сейфе Маргарет?

И как на флешке появилась информация обо мне?

— Не совсем так, — сказала Эми. — Ты не дал мне договорить.

Я хотел повернуться к ней, но не мог оторвать взгляда от Гоулди.

— В маленькой черной книжке не было имен — только фамилии, — пояснила Эми. — У полицейского, который брал взятки, фамилия Харни. Больше ничего не указывалось. Только фамилия — Харни.

Я на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Значит, не Билли Харни. Просто Харни.

И тут я сообразил, кто проник в квартиру Эми и украл маленькую черную книжку.

Это была Пэтти.

Гоулди вскинул подбородок, повернул голову в сторону окна и, слегка повысив голос, проговорил:

— Мы не можем ни к чему прийти. Зайди лучше сам и уговори его прислушаться к здравому смыслу.

103

НастоящееЯ делаю паузу и вздыхаю. На часах, висящих над присяжными, — уже почти полдень. Как раз сейчас судье следует найти логическую точку для того, чтобы сделать перерыв и дать возможность пообедать — присяжным и, что еще более важно, себе самому.

Но судья сидит почти неподвижно и, слегка прищурившись, сосредоточенно смотрит в пространство между мной и моим адвокатом. Присяжные все как один подались вперед. Некоторые что-то пишут в блокнотах, но остальные перестали делать записи и, расположившись поудобнее, внимательно слушают рассказ об ужасных событиях. В зале суда так тихо, что слышно дыхание людей — вдохи и выдохи.