Черная война

Я вам могу что-то показать?

– Что именно?

– Рубашку я снять могу?

– Снимайте.

Я медленно приподнялся (за спиной засопели «дознаватели») и, сняв полушубок, начал раздеваться.

– Ого! – среагировал кто-то из полицаев.

– Что это? – обратился к ним переводчик.

– Это, господин унтер-офицер, знаки отличия воров. Он, скорее всего, действительно много в тюрьме просидел. За одну ходку столько не нарисуют.

– Ходку?

– Ну, это если один срок отсидел, говорят – одна ходка была. А чтобы такие вот отметки получить – надо несколько раз отсидеть.

– Ну и что?

– Так не поверят партизаны такому вот «расписному».

Не будет с ним никто разговаривать.

Переводчик снова обернулся к обер-лейтенанту, и они опять о чем-то заговорили. На этот раз, разговор продолжался дольше, чем раньше."

"– Господин обер-лейтенант считает, что партизан и уголовный бандит имеют между собой мало разного. И тот бандит – и этот.

– Ну, я ж никого еще не грабил…

– И уже не успеете. Вы прятались в лесу, с оружием, и только одного этого достаточно, чтобы вас расстрелять или повесить.

– За что ж это?!

– По законам военного времени.

Вы об этом слышали?

– Так это – у Советов!

– У нас – тоже. И у нас должны быть ОЧЕНЬ важные причины, чтобы этого не сделать прямо сейчас. Вы можете нам такие причины предъявить?

– Что же я вам – из пальца должен их высосать?

– В смысле – из пальца? Что сделать?

– Придумать.

– Нет. Придумывать не надо ничего. Нам придумки не нужны. Нужна правда.

И какую же правду ему сказать? Назвать Ланге? Это, конечно, козырь. Да еще какой! Обер этот по стойке «смирно» встанет. Только вот закончится это плохо. Ну, положим, сразу они меня не шлепнут – это факт.

Но смотреть будут в три глаза. Пару дней я тут высижу, потом приедет неразговорчивый гауптман и… И толстая полярная лисичка улыбнется мне снова. На сей раз – окончательно. ЭТИ меня живым не отпустят. Ну, попутно и Кресту – амбец. Да и не ему одному… Этот выход ничего хорошего мне не сулит. Наоборот – смерть моя будет тяжкой и неприятной.

Обер-лейтенант, не торопясь расстегнул кобуру и вытащил из нее «вальтер», передернул затвор и вопросительно посмотрел на переводчика.

– Вам нечего нам сказать? Тогда вы нам более не нужны.

– Отчего же, есть что сказать. Только мне от вас гарантии нужны.

– Гарантии? Какие же?

– Я не буду говорить при них, – кивнул я в сторону полицаев. – Они понимают по-русски, и после моего рассказа вы должны будете их расстрелять.

– Мы? Должны? Вы отдаете себе отчет в своих словах?

– Да. И очень хорошо. Это ВЫ не очень представляете себе, с чем имеете дело.

– Вы не заговариваетесь?

– Ничуть. Мне терять нечего. А вот у ВАС ВСЕХ могут быть ОЧЕНЬ большие неприятности.