Черная война

Страх остановил нас. Вернее – он остановил нашего командира. Он тогда сумел принять абсолютно правильное решение. Пиррова победа хороша только в литературе. Рейнеке был прав, я тогда не сразу это понял. Это совершенно иной уровень работы, умение видеть вперед бог знает как далеко. Оберст-лейтенант понимал это, да он и сам был из таких. Многое из того, что он умел, мы сумели понять и применить на практике. Но даже сейчас, во всеоружии собственных знаний, я не хотел бы вновь пережить этот день.

– Почему же, господин полковник?

– Тот русский. Он ведь не спал все это время в берлоге, как медведь.

Он тоже учился, как и мы. Возможно, что и у нас. Они очень прилежные ученики, эти русские. И кто знает – какими еще дьявольскими приемами он и ему подобные обогатили свой, и без того немаленький, арсенал? Да и, кроме того, таких людей у нас я встречал, может быть, два или три раза за всю жизнь. Рейнеке, Шайнеман – пожалуй, что и все. А вот среди русских их гораздо больше. Самое страшное, что внешне это совсем обычные люди. И только в критический момент ты вдруг начинаешь понимать, что все то, что ты видел ранее, – неверно и не соответствует действительности. И мирный бюргер вдруг преображается в страшного противника с непредсказуемой логикой поведения, отключенными тормозами и снятыми ограничителями. Поверьте мне, молодой человек, это – страшно. И я бы очень не хотел вновь увидеть, пусть даже и в бинокль, холодный и равнодушный взгляд этого русского…

– Ханс! Ханс! Вассер!

Я осторожно выглянул в щель. Ну, так и есть, снова толстый Герман чем-то недоволен. Видимо, его нерасторопный ассистент опять что-то недоделал вовремя. Ага, вон он – ведра тащит.

Воды, значит, вовремя не принес – теперь будет скакать, как конь педальный. Насколько я за это время успел изучить Германа, отдыхать он ему теперь долго не даст."

"Вот уже второй день я сижу на чердаке небольшого домика, в котором и квартирует толстый Герман. Он повар, и возле дома стоит его кухня. То, что зовут его Германом, я уяснил из мельком услышанных разговоров – к нему так обращались солдаты. Ну а то, что он толстый, – видно невооруженным глазом. Повар он, кстати, неплохой. Еще ночью, забираясь на чердак дома, я не удержался и заглянул на кухню.

Прихватизировав около нее парочку мисок, я щедро пошуровал половником в кухне. Результат оказался весьма и весьма неплохим – каша с мясом. Уже доедая неожиданный подарок, я услышал разговор около кухни – Герман наделял пищей нескольких немцев в маскхалатах. Что-то они припозднились, ведь ужин давно уже закончился? Или для них существует особое расписание? По-видимому, я оказался прав, ибо после того, как немцы удалились, Герман озадачил ассистента мыть кухню и удалился в дом.