Черная война

Глаза у него удивленно расширились. Что-то не то я сморозил? Похоже…

– Любого, говоришь? – Он подошел ко мне поближе. – Ну-ну… Это ты вовремя сказал… Считай, повезло тебе. Да и этим обалдуям тоже…

Он прошелся вдоль строя. Подошел к лежащему. Тот уже прекратил все попытки встать и неподвижным кулем валялся на полу.

– А ты, Громов, умнее всех решил оказаться? Мол, вы в бой, а я в медсанбат? Отравился, бедненький! Ай-ай-ай! Гогоберидзе! – гаркнул он, повернувшись к остальным бойцам. – Ну-ка, тащите этого мерзавца во двор!

Двое бойцов выскочили из строя и, подхватив лежащего под руки, потащили его волоком из сарая.

– А ну, выходи строиться!

Через несколько минут мы все стояли во дворе. Вокруг была полуразрушенная деревня, жителей на улицах видно не было. Наметанным взглядом я засек пару грузовиков, стоявших напротив сарая на улице. На первый взгляд они не бросались в глаза, однако видневшиеся в кузовах пулеметы ясно показывали, что стоят они здесь не просто так. Да и разнесены по фронту так, чтобы друг другу не мешать. Зуб даю, за нашей спиной тоже что-то есть.

– Равняйсь, смирно! Равнение на середину!

Строй колыхнулся и замер.

Старший лейтенант, держа руку у козырька фуражки, подошел к стоявшему у забора невысокому капитану.

– Товарищ капитан! По вашему приказанию отдельная восемьдесят вторая штрафная рота построена!

– Вольно.

– Вольно! – гаркнул старший лейтенант.

Капитан неторопливо вышел на середину. Походка у него была плавная, уверенная. Чувствовалась внутренняя сила. Это не крикун – старший лейтенант – волчище еще тот.

– Ну, что, бойцы? – спросил он, остановившись перед строем. – Я так понимаю, что головы тут у некоторых отдельных персонажей чем-то неправильным заняты.

Вопрос риторический.

– Молчание – знак согласия. Так еще древние говорили. Сдается мне, что память тут у некоторых хуже девичьей. Вы еще вчера-позавчера где были? Кто в тюрьме, кто в трибунале, а кто и вовсе к смертушке готовился. Однако же наша родная Советская власть пошла вам, мерзавцам, навстречу. Дали возможность кровью искупить свои прегрешения. Вам бы радоваться! Не во всяком бою смерть бывает. Я вот с Халхин-Гола в строю – и ни царапины. Была у вас возможность честными людьми стать.

Из его дальнейшего рассказа я уяснил следующее. Рота наша остановилась в деревне на ночлег. Нас загнали в сарай, выставили часового, и большинство штрафников тут же завалилось спать. Однако некоторые, особенно предприимчивые, заметили по пути палатки медсанбата и решили наведаться туда за спиртом. Сделали подкоп, и человек шесть рванулись в самоход. Часовой этого не заметил.