Черная война

Не собственно на него, нас тогда интересовал хоть кто-нибудь из пленных, годный для наших целей. Армейцы заявили нам, что один из пленных, а их было всего двое, дороги не перенесет. Его мы и оставили им, а вот второго повезли к себе. К сожалению, молодой водитель не справился с управлением и…

– Это я знаю, Генрих. Читал твой рапорт и множество других, не менее интересных бумаг. Не надо мне это пересказывать. Я хочу услышать то, чего не написано в этих документах.

– Но я все подробно описал. Разве что опустил совсем уж фантастические вещи.

– Вот их я и хочу услышать!

– Как пояснил Кройцер, со слов Леонова, эта авария не была случайной.

– Это так?

– К сожалению, проверить этот факт сейчас уже невозможно.

– Так.

– Леонов сказал шарфюреру, что подмена произошла по дороге. Раненого штрафника увезли, а сам Леонов занял его место.

– Он действительно был ранен?

– Внешние признаки имелись, они были зафиксированы еще в шталаге. Детальный же осмотр не проводился, это не предусмотрено правилами.

– То есть он мог и симулировать ранение?

– Мог.

– Хорошо, давай дальше. Факт возможной подмены проверен?

– Нет. Помощь на месте оказывали солдаты маршевой роты. Сейчас они распределены по частям, и установить, кто конкретно его мог видеть, – развел он руками, – мы уже не можем.

– Хм! Что-то многовато случайностей. Ты не находишь, Генрих?

– С другой стороны, его слова тоже ничем не подтверждены.

– Они подтверждаются его делами! И очень даже убедительно! Ладно, продолжай.

– Осмотр тел погибших конвоиров показал, что водитель убит ударом карандаша в горло. У одного из конвоиров сломана гортань, второму попросту свернули шею.

– Ничего себе цирк! Как ты себе представляешь эту процедуру? В тесной машине, зажатый с боков двумя рослыми солдатами? Этот русский еще и Кройцера оглушил? Чем же?

– Этого установить не удалось. Шарфюрер не успел все подробно описать. Он сказал, что почувствовал удар и потерял сознание. До этого все было тихо и спокойно.

– Почему произошел взрыв?

– Кройцер понимал, что это для него единственный способ хоть как-то привлечь внимание. Где закреплена граната, он не видел, но рассчитывал успеть укатиться за пригорок. Увы, это ему не удалось.

– Так. Что русский сказал ему о своих целях?

– Ничего. Он больше спрашивал. Со слов шарфюрера, он умеет вести допрос и не пропускает ни одной мелочи. Очень внимателен и немногословен. Фантастически жестокий и безжалостный человек.

– Да ну?! Это почему же он сделал такой вывод?

– Русский объяснил ему, каким образом он сумеет получить сведения от пойманных им немецких солдат.

– Так и сказал – пойманных?

– Да. Сказал, я сейчас выйду на дорогу, остановлю машину и убью всех, кто там будет. Парочку оставлю, чтобы порасспрашивать.