Чернокнижник

Но попытаюсь. Выговорил заклинание, выкинул аркан, надеясь образовать в движущемся пламени проход. От жара было трудно дышать, тело покрылось черной копотью и гарью. Одри кашляла, Армон с маниакальной настойчивостью искал способ забраться по почти отвесной стене. Лантаарея стояла недвижимо, и лишь в черных глазах плясало пламя.

Мой аркан ударил в стену и… растворился. Пламя просто сожрало его, словно и не было никакого заклинания воды.

Я сказал что-то неприличное.

Швырнул на землю тяжелый плащ, расставил ноги для опоры. Свел запястья, усиливая заклинание арканом льда и увеличивая его силу десятикратно:

— Шаараасаанкра!

Аркан откинул меня силой отдачи и ударил в стену. Пламя вспыхнуло голубыми искрами, словно подмигнуло, и… все.

Больше не случилось ничего.

— Не получается, — выдохнула Одри.

— Да ладно? Ты думаешь, я слепой и сам не вижу? — обозлился я.

И вдруг…

Реальность словно поплыла, сместилась. Вот я стою весь потный и закопченный, запертый между двумя огненными стенами, вот мечутся хрипящие лошади, и Армон долбит скалу, вот сжимает ладони Одри и на лице у нее полоска сажи…

И вот — все исчезает.

И пламя, и мои друзья-недруги, и туннель. Я один на вершине скалы, и белые звезды оставляют прочерки на небосклоне, словно нарисованные на бумаге штрихи. Изнанка. Я на Изнанке.

— Лекс, да очнись ты!

Голос Армона вырвал меня из странного оцепенения, и я поднял голову. Оказалось — сижу на земле, и пламя бушует уже так близко, что лицо пылает от нестерпимого жара.

— Тебя отдачей приложило? — Напарник вновь встряхнул меня.

— Что? — я ошалело моргнул. — Да не тряси меня! А, проклятье…

— Что делать будем? — оборотень руки убрал. — Я могу подняться по стене, но вы… вы не сможете. Тем более, девушки!

— Это бесполезно, — голос охрип от жара. — Нам не дадут подняться в любом случае! Есть только один путь.

— Какой?

— Вперед. Лови лошадей, они нам пригодятся.

Армон посмотрел на пожар, бушующий совсем рядом.

— Надеюсь, ты не сильно ударился головой, когда падал.

— Я-то как раз надеюсь, что ударился, и мне все мерещится, — пробормотал я. — Особенно Изнанка.

— Что? — заорал Армон, пытаясь перекричать гул ревущего пламени.

— Лошади, мой четвероногий друг, и поторопись!

Выдохнул, стер с лица пот, сосредоточился. Раз с водой не вышло, я видел лишь один выход. Использовать ту стихию, что всегда давалась мне лучше других. И как ни смешно, но это именно огонь. Напарник уже держал под уздцы лошадей, девушки стояли рядом, надрывно дыша. Я закрыл глаза. Даже и представлять не надо. Пламя внутри, снаружи и вокруг. Кажется, Одри что-то закричала. Не уверен. Поднял ладони, выплетая аркан стихии. Петля за петлей, прочерк за узлом.