Чернокнижник

Шинкар лишь махнул рукой, и несчастный осыпался пеплом, за секунды сгорев дотла.

— С кем ты решил тягаться… — в голосе Меченого скользнула скука. — Ты самонадеян, но не видишь очевидного. Я сильнее тебя. Несоизмеримо.

Отвечать я не стал. Увесистый камень ударился в жертвенник рядом с моей головой, и я подумал, как бы мне не скончаться повторно от такого прилетевшего подарка. Обидно будет. И кинул то, что всегда получалось у меня лучше всего — огонь. Сгусток пламени упал в кранте от Шинкара и жадно пополз к магу, расплескиваясь живыми жаркими брызгами.

— Глупец… — Сивлас рассмеялся. — Я рожден в огне!

— Я и не пытался тебя поджарить, — прохрипел я и вздохнул с облегчением, увидев, как вцепился в отвлекшегося Шинкара Армон. Огромный черный зверь просто снес мага и покатился по полу. К общей какофонии воплей, стонов и хрипов добавилось звериное рычание и скрежет стальных когтей о камень.

— Богиня… — один из монахов вдруг поплыл, его фигура размылась и явила Одри, что в ужасе смотрела на меня. Но лишь миг, закусив губу, она бросилась к распявшей меня плите, заметалась, пытаясь помочь. — Сейчас, сейчас, как же это…

— Пошла вон, — отчетливо сказал я. Одри вновь замерла, ее лицо побледнело до трупной серости. И отвела взгляд.

— Я помогу…

Коснулась пальчиком раны на боку. Я перехватил ее запястье, подтянул ближе и прошипел.

— Я сказал: пошла вон.

Оттолкнул, сделал глубокий вдох. Одри часто заморгала, пытаясь сдержать слезы. Я отвернулся. Рычание Армона прервалось и сменилось воем, когда оборотень отлетел, отброшенный заклятием, и врезался в стену храма.

— Лантаарея, заклятие передачи сил и жизни!"

"— Да, мой повелитель, — она коснулась моего лба, на внутренней стороне век вспыхнули старинные символы. А ведь раньше книга считала меня недостойным этих знаний!

Я сделал вдох и на выдохе выпустил не воздух — силу. Она петлей опутала ближайшего монаха, выкачивая из него жизнь и отдавая мне. Кровь свернулась в ранах, и края кожи потянулись друг к другу, срастаясь. Я скатился с плиты, упал на разрытый заклятием пол, с трудом встал на четвереньки. Слишком быстрая передача сил ощущалась, как удар ногой под дых, сила буйствовала внутри, чужеродная и колючая, желая вырваться, а не излечивать мое тело. Но постепенно улеглась, стихла, заструилась по жилам равномерным потоком. Я отвлекся, пытаясь сдержать ее, лишь краем уха слышал, как рычит Армон, как падают камни, как орут монахи. Одри стояла рядом, ее я тоже видел, и, похоже, она пыталась закрывать меня и Лантаарею иллюзией. Мне хотелось ее оттолкнуть, но решил не тратить на это силы.

Чужую жизнь целиком бросил на восстановление моего тела. Торопился, понимая, что Армон долго Шинкара не удержит.