Чернокнижник

 — Сдается мне, мой четырехлапый друг, мы угодили в конкретную и смрадную задницу! Надо за это выпить!

Армон проводил мрачным взглядом очередную кружку хелля, что принесла подавальщица.

— Я думаю, нам надо убираться из Кайера, Лекс. — Он отвернулся от призывной улыбки служанки. — Если жрецы делают подобные заявления, то вскоре и аресты начнутся. Это то же самое, что крикнуть «фас» своре голодных собак.

Я пожал плечами и посмотрел в окно. Там как раз подъехал извозчик, возница вовсю улыбался осматривающейся пассажирке. И вновь повернулся к Армону.

— Не переживай, тебя не тронут. Если не будешь рассказывать всем, с кем провел последние годы. На худой конец, скажешь, что я тебя заставлял. Бил, когти вырывал и шерсть подпаливал, чтобы слушался! Еще можешь добавить про несчастное детство, на это все ведутся. У тебя морда смазливая, еще и пожалеют, если постараешься. Так что…

Армон так резко перегнулся через стол и схватил меня за воротник, что я даже удивился. Верховный Грохх, ну и реакция у этих лохматых…

— Я хелль разлил, — прохрипел, пытаясь вырваться из захвата Армона. — Хотя плевать, ты же платишь.

— Может, хватит идиотничать, Лекс? — прорычал оборотень. — Прекрати изображать из себя шута! Надо смываться из города, продумать план, а ты снова пьешь и придуриваешься!

Армон встряхнул меня, ворот разорвался, а я, не мудрствуя лукаво, опустил на голову напарника глиняную кружку. Она раскололась, выплескивая остатки пенного содержимого, правда, оборотень от этого лишь разозлился, но пальцы не разжал.

— Хватит! — рявкнул напарник и отлетел, потому что мой аркан наконец сработал.

— Рубашку порвал, — хмыкнул я, потирая горло.

Но на меня уже летел черный клубок шерсти, Армон обернулся в прыжке. Я свалился под стол, прополз под ним и выкатился с другой стороны. Оборотень зарычал, запрыгнув на столешницу, разнося посуду ударом когтистой лапы. Подавальщица, еще минуту назад раздающая напарнику призывные улыбки, теперь визжала, прячась под стойкой. Немногочисленные посетители прижались к стенам, забыв о кушанье, хозяин метнулся за вилами.

— О, Богиня! Армон! — воскликнула Одри, появляясь в дверях и обозревая картину.

Я поднялся и стряхнул ладони, освобождаясь от остатков силы. Стянул с чужого стола кубок с вином, хлебнул одобрительно. Правда, не забывая наблюдать, как меняется обличив напарника и вместо черного зверя проявляется мужик. Голый, понятно. Подавальщица заткнулась и рассматривала оборотня с интересом. Мальчишка-служка незаметно пополз к валяющемуся на полу кошелю оборотня, что вывалился из разорванных штанов.

Одри залилась краской, Армон, прищурившись, уставился на меня. Потом посмотрел в окошко, он как раз находился там, где я сидел.