Черные ножи

Это было тактически и стратегически верно, вот только в отделе нам могли задать логичный вопрос — а что же вы сразу не пришли, еще с самыми первыми подозрениями? Ведь завод — стратегически важный объект с особым уровнем и секретности, и безопасности, и даже с намеком на подозрение нужно идти и докладывать о своих сомнениях. Мы этого не сделали. Теперь, получается, сами подпали под статью о недоносительстве. Но я, да и остальные, не могли вот так просто обвинить своих коллег в том, чему не было ни малейших доказательств. Это было подло. Сами виноваты. Помнил я эти разговоры в будущем о «миллионах доносов», когда каждый, мол, писал на каждого.

Так вот, это точно не про нас! Ни один член нашей бригады даже под угрозой собственной безопасности не хотел писать безосновательный поклеп.

— Я понял… скажи, а Михалыч сделал анонимный звонок в милицию? Он хотел, чтобы к палате приставили охрану.

— Звонил, — кивнул Казаков, — но там не прислушались. Никакой охраны не приставили. К счастью, обошлось.

Значит, можно сделать вывод, что напавший на Лешу преступник либо не знал о том, что он находится в больнице, либо же был уверен, что жертва не опознает нападавшего.

Поэтому и не пришел добить.

— Все понял. Леша поживет у меня. Можешь не волноваться.

Казаков кивнул в ответ и ушел обратно в темноту арки, я же поднялся в квартиру Леши, трижды нажал на звонок и вскоре уже тряс руку своего друга. Одет он был по-домашнему в подштанники, нательную рубаху и вязаную кофту.

Леха жил в коммуналке, подобной моей. Квартира на пять комнат, они с матерью занимали комнату с балконом — роскошь и несколько лишних метров, где можно было хранить всякие ненужные вещи.

Выглядел Леша слегка бледноватым, но весьма бодрым и полным сил.

Мы прошли в его комнату, где никого не было — мать еще не вернулась со смены, она работала в столовой при заводе имени Колющенко. В последнее время ей тоже, как и моей тетке, часто приходилось оставаться на заводе по несколько суток подряд.

Ни Леха, ни его мать, да и практически никто, кроме причастных, понятия не имели, что на заводе полным ходом идет производство легендарных ракетных установок «Катюша». Лишь я, пришелец из будущего века, прекрасно знал, что эти машины победы собирали в обстановке полной секретности, и даже сами рабочие понятия не имели, что именно они производят.

На заводе делали отдельные детали, а окончательный монтаж реактивных систем залпового огня БМ-13 проводился по ночам в особом гараже на углу улиц Труда и Елькина, рядом с табачной фабрикой, и прямо оттуда зачехленные машины отправлялись на вокзал, а дальше на фронт. Ежемесячно удавалось выпускать сорок пять «Катюш», и до самого конца войны немцы так и не сумели раскрыть ни тайну производства, ни даже вычислить город, где их собирали.