Черные ножи

— Прости… меня Михалыч уже пытал, но в голове пусто.

— Ничего, воспоминания могут вернуться в любой момент… а могут и не вернуться… знать бы главное — видел ли ты что-то важное или нет.

Мы проходили мимо театральных касс, которые как раз открылись, и я предложил Лехе заглянуть внутрь. Он с сомнением взглянул на меня, но спорить не стал.

Полная женщина лет сорока на вид за окошком строго посмотрела на нас и поправила очки на переносице.

— Чего изволите, молодые люди?

— Хотел узнать, есть ли еще билеты на новогоднюю ночь в Гортеатр? Я видел афишу.

Билетерша отвернулась, что-то проверяя, а потом уточнила:

— Желаете только спектакль посмотреть или на концерт и танцы тоже останетесь?

— Хотелось бы остаться, — искренне улыбнулся я, — хотя танцор из меня еще тот…"

"— Стоимость билета на спектакль от двух до четырнадцати рублей, в зависимости от места.

Если остаетесь на последующее представление, то это еще дополнительно двадцать пять рублей с человека. Все же новогодняя ночь, будет играть музыка, выступят коллективы. Берете?

Я прикинул свои текущие финансы. Не потяну. Придется все же просить тетку о небольшой субсидии.

— А много еще билетов осталось? Нельзя ли отложить парочку?

— Молодой человек, у нас тут нет блата, а я вам не блатмейстер. Билеты доступны любому желающему, откладывать их я не имею права. Хотите попасть на спектакль, поспешите!

— Благодарю…

Мы вышли на улицу, и Леша спросил:

— А зачем тебе два билета? Тетку позовешь?

— Хочу Настю пригласить, — поделился я своими планами.

Мой приятель широко распахнул глаза, такого ответа он точно не ожидал.

— Медсестру? Анастасию Павловну? Думаешь, согласится? Она строгая на вид… да и старше тебя! Ты, конечно, извини, Дим, но я не уверен, что твоя идея сработает!

— Не боись, прорвемся! Смелость города берет!

— Такую крепость одним нахрапом не одолеть, — рассмеялся Леша.

— Больно уж она сердитая! Но красивая, признаю!

— Еще и добрая — другая бы не пошла в медсестры, и, уверен, любит театр. В любом случае, надо сначала денег насобирать.

Леха что-то прикинул в уме, потом предложил:

— Могу дать двенадцать рублей, больше нет.

На заводе мы с Лешей получали по триста пятьдесят рублей на брата, но работали всего второй месяц, а первую зарплату, почти до копейки отдали своим родным.

Я — тетке, а Леша — матери. Продукты по карточкам отпускались по еще довоенным ценам, но отоварить карточки было сложно, и иногда приходилось делать закупки на рынке. А там такие цены, что никаких денег не хватит. Килограмм картошки стоил под сотню, буханка хлеба весом в пару килограмм можно было отыскать рублей за четыреста, а килограмм соленого сала стоил немыслимые полторы тысячи.