Черные ножи

А пока свободны…

Зальцман, наконец, оставил нас в покое. Этот разговор мне не очень понравился, привлекать к себе внимание таких персон было не самой хорошей идеей. С другой стороны, а что я мог поделать? Подводить Евсюкова в стрельбах тоже не хотелось."

"В казарму, разумеется, мы не вернулись. Хоть нас и отпустили, но дел было еще полным полно. Для начала требовалось пробанить канал ствола орудия танка, то есть прочистить его специальным предметом, похожим на гигантский ершик с длинной рукоятью, пользоваться которым в одиночку было совершенно невозможно. Ствол орудия опустили максимально вниз, и мы все вместе на раз-два-три водили банником туда-сюда, очищая дуло от пороховых следов.

Потратив на это действие не менее получаса, отогнали машину в крытый асбестовыми платами ангар, в котором стояло еще несколько танков. Я узнал сладкую пару КВ-1 и КВ-1С, раритетный БТ-2. В углу замер Т-70, имелись даже иностранные машины, поставленные по ленд-лизу — «Матильда» Mk.II, «Шерман» М4. К слову, и Матильда, и Шерман не выдержали уральские морозы и сломались в первые же дни зимы, после чего и были отправлены на полигон для проверки на пробития и прочие испытания на прочность.

Евсюков подошел ко мне после того, как мы закончили текущие дела, отвел в сторонку и негромко начал:

— Слушай, Дмитрий… хочу сказать — сам Исаак Моисеевич обратил на тебя внимание, постарайся не подвести его ожидания. Это такой человек! Великий человек! Если бы не он, ничего бы не было… работать с ним в одной группе — это мечта!

— Да я что? Я — ничего! Делаю, что умею…

— Делай больше! Делай невозможное! Мой тебе совет: сумей произвести на него хорошее впечатление.

Он тебя уже выделил, попытайся не оплошать и дальше…

Я кивнул с благодарностью во взгляде, но сам испытывал двойственные чувства. Все, чего я хотел, это сбежать на фронт. Тыловые подковерные игры меня совершенно не интересовали. Но что если Зальцман и есть мой счастливый билет? Как там говорил Леха, танковый корпус, вероятно, будут набирать из добровольцев? То, что нужно! Пусть по возрасту я немного не прохожу, мое семнадцатилетие случится совсем скоро, в январе, но до восемнадцати ждать еще долго… однако, если суметь слегка подправить данные, приписать себе лишний год, да плюс рекомендация самого Зальцмана — вот и место в корпусе обеспечено! Евсюков прав, первое впечатление я создал, теперь осталось его закрепить, и дело в шляпе!

Ближе к вечеру, когда смена окончилась, все, как обычно, собрались в бараке.

Там кто-то уже жарил прогорклое сало на спиртовой горелке. Жутко воняло рыбьим жиром, но я за эти дни уже привык. Стираные портянки и подштанники болтались на веревку, перекинутой в углу от одной из кроватей до подоконника.