Черные георгины

На самом деле я думаю, вы сделали все, что могли, без какой-либо поддержки со стороны шерифа.

Зелло тоже встал.

– Только не говорите ему этого. Кроме того, если бы я хорошо поработал, Шарлин Рокс не была бы мертва. – Он подтянулся. – Если я смогу чем-нибудь помочь вам найти ее убийцу, позвоните мне. Пожалуйста. Я хочу помочь. Она была по-настоящему напугана. Просто до ужаса.

* * *Он сделал пометку в блокноте. Она вышла из дома и отправилась по обледенелому тротуару за йогуртом. Почему? Проголодалась или просто захотелось выйти на улицу, несмотря на морозную погоду? Последние несколько недель он наблюдал за ней, когда только мог, но только сегодня она впервые заказала йогурт.

Вообще-то она очень часто выходила из дома и шла в маленький магазинчик на углу, где обычно заказывала латте, маффин или овсянку. Но только не йогурт.

Неожиданно для него она становилась загадкой. Да, конечно, она оставалась злобной, церемонной стервой, но с ней, по крайней мере, было интересно. Удовлетворение, которое он испытал, убив Шэрон, иссякло на удивление быстро. Он пребывал в таком возбуждении, что даже попытался поделиться своими чувствами с ней, но из этого ничего не получилось. И это стало ее ошибкой.

А потом мир погрузился во тьму.

Дикая, необузданная ярость овладела им, и когда он опомнился, то обнаружил, что ее лицо – кровавое месиво, а его перчатки в крови. Темная кровь на них идеально сочеталась с цветами. Черный георгин – красота предательства.

Предательство в натуре каждой женщины. Только это они и знают.

Но в этом он и сам был хорош. Учился у лучших. Умел делать приятное лицо. Мог копировать их действия и движения. Даже их чертовы эмоции. Они считали себя такими чертовски гениальными, но он был умнее самой умной из них всех.

Он сжал кулаки. От перчаток пришлось избавиться после того, как он своими руками уничтожил ее красоту. В нем вдруг проснулась сила, которой она не ожидала. Но ярость взяла верх, и ему не удалось насладиться ее последними мгновениями. Мало того, память даже не сохранила их. И только перчатки рассказывали историю. Кровавую историю. Настолько кровавую, что он никогда не смог бы отмыть их. Перчатки пришлось сжечь. Прямо там, в лесу. Потом он развеял пепел и отпустил ее навсегда.

Она заслуживала смерти.

Затем то же самое повторилось с Шарлин. Он думал, что она сильнее Шэрон, потому что имела более крепкое телосложение. Как кобыла-чистокровка. И тем не менее довести дело до конца у него не получилось. Он снова потерял самообладание – по ее вине.

Она высмеивала его. Ругалась с ним, а потом смеялась над ним. Может быть, не в их последние минуты, но определенно с первой секунды их знакомства. Конечно, он тоже смеялся над ней.