Чернокнижник. Черная Месса

Туристам обязательно понравится.

Именно эти мысли стали для Дума последними, перед тем как ворот ловушки схлопнулся.

* * *Отпустив демона, Алекс еле успел выбраться из коляски, перед тем как та осыпалась мелкой металлической крошкой и матерчатой трухой. Вокруг высился темный лес, сомкнувший кроны над головой. Байк, с трудом переживший погоню по узким тропинкам, полным корней и колдобин, был небрежно приставлен к покрытому мхом пню.

От каждой царапины на хромированном корпусе, от комьев грязи свисающих с подвески и протекторов Думу стало плохо. Стальной конь не предназначен для ралли по пересеченной местности. Ему бы гладкий асфальтовый шлейф…

Алекс помотал головой и отогнал неуместные мысли.

Локсли был где-то рядом.

Затаившись в листве ждал, пока жертва окончательно потеряет себя в омуте паники и паранойи. Словно опытный хищник, он нападет лишь тогда, когда добыча будет бояться каждого ночного шороха и щелчка. Вот только ковбой не учел одного — Дум прожил всю жизнь прожил в Петербурге и большую её часть провел ""катаясь"" по пригородным конференциям. А до них, за частую, приходилось топать через лес. Так что здесь он чувствовал себя вполне уютно.

Повернувшись правым боком к шоссе, Дум начал осторожно продвигаться в глубь леса. В лицо дул ветер — так он сможет почуять запах солярки и пота; слева вдалеке шумело озеро — любой неестественный шорох с этого направления выдаст маньяка; шум шоссе играл ту же роль. Неприкрытой оставалась только спина, но парень специально двигался так, чтобы каждый шаг заканчивался за деревом.

Вонь от крови, покрывшей его руки, дурманила мозг. Глаза слезились уже не от ветра, а от страха, испытываемого при виде смартфона, заполненного тошнотворными заклинаниями.

Дум следовал за этими вонью и страхом, ощущая, как все ближе и ближе к нему центр ловушки. Осторожно пройдя сквозь ягодный куст, Алекс вышел на поляну.

Локсли стоял в центре, небрежно сложив руки за спиной. Обманчивая вальяжность. Пока экран телефона спрятан от взгляда, Алекс не сможет понять колдует его противник или нет. Огненный кнут, обмотанный вокруг правой руки, с шипением расправился и зазмеился в густой траве.

— Не пойму, то ли ты дурак, то ли самоуверенный… дурак, — довольно произнес убийца.

Дум не тратил время на разговоры. Он выпрямил руку, дернув при этом кистью. Кнут свистнул, рассекая воздух и оставляя за собой размытые белые полосы, совсем как от бенгальских огней.

Алекс и не надеялся, что внезапная атака хоть как-то заденет Локсли. Черт, он вообще ни на что не надеялся, кроме как то, что зрение, в отличии от ног, не подвело его."

"Маньяк, сверкнув вычурно — голливудской улыбкой, провел пальцем по экрану и кнут взорвался снопом зеленых искр.