Чернокнижник. Черная Месса

Неестественно зеленые глаза сверкнули, вспыхнув на долю мгновения и тут же погасли. Короткая очередь нашла свою цель, так и не дав ей закончить смертельно — красивый, но короткий полет.

Убитый оборотень свалился бесформенной кучей. Пули прошлись по монструозному телу словно горячие ножи по маслу. Они срезали пласты кожи, обнажая белую кость и выдергивали куски мяса, окрашивая воздух каплями ярко — красной крови. Последняя же впилась прямо в череп, взрывая его, как удар битой взрывает переспелый арбуз.

Ручейки крови зазмеились вокруг ног и лап, отражая в себе лучи полной луны, дельфином ныряющей в черных облаках, затянувших ночное небо.

Замерли волки. Прекратили огонь гвардейцы.

На ноги поднялся пришедший в себя Джон.

С каким-то потусторонним лязгом, больше напоминающим вой банши, Смит достал из кейса клинок. Обычный, ничем не приметный бастард, с расплющенной монетой вместо ""яблока"". И тем не менее волки завыли и отступили на пару шагов назад. Дум внезапно ощутил, как саван старушки смерти окутал его с ног до головы, пронизывая могильным холодом. Казалось сама смерть поселилась в лезвии древнего меча.

Леди гвардеец с красивыми, пышными волосами выцелила ближайшего ""шифтера"" и нажала на курок. Пуля, оставив за собой пороховое облачко, пробила парадные двери и со стороны улицы послышались отрывистые команды.

Девушка, конвульсивно дергаясь и с немой мольбой смотря на лидера группировки, медленно поднималась над полом. Из её груди, разорвав блузку и обнажив красивую кожу, опутанную тонкими нитями шрамов, торчали четыре огромных когтя.

Будто костяные сабли они нанизали её, а луп — гару, вставший во весь рост прямо в центре обороны фанатиков, не замечал веса. Его правая рука бугрилась мышцами и из оскаленной пасти вырвался полный ярости рык.

Еще четыре когтя прошли сквозь спину; леди кашлянула кровью и дернулась в последний раз. Алекс еще долго будет помнить её затуманенный, просящий взгляд и кровавую пену в уголках красивых губ. Мгновение и гигантский монстр делает легкое движение лапами — руками. Совсем как ребенок, распахивающий обътья улыбающейся матери.

Дум еле сдержал рвотный позыв, когда две половины разорванного тела упали на скамьи в разных концах зала.

— Смерть Змею! — завопил Смит, одним прыжком преодолевая разделявшее их с луп — гару пространство.

Клинок встретил когти, высекая бордовые и белые искры. Гримасса ненависти и желания отомстить встала напротив ощерившейся, безумной морды.

— Смерть Змею! — выкрикнули фанатики синхронно перезаряжая оружие."

"Завыла стая, кидаясь прямо в гущу сражения. То, что десять секунд назад напоминало слаженный загон добычи, превратилось в кровавую баню.