Чернокнижник. Черная Месса

В то же время любовница Мечника делала то же самое, держа на мушке Дума и монстра.

— Нас больше. Тебе лучше сдаться. Обещаю дать два дня форы.

Луп — гару молча оглянулся. Здесь лежала его стая. Его семья, даже больше, чем семья. Стая для оборотня это смысл существования, апогей социальной интеграции. Без неё он никто, без неё он не вожак, ему некого защищать и нет никого, ради кого он мог бы умереть сражаясь.

В глубоких, будто омут, глазах оборотня осталось лишь одно желание — отомстить или подохнуть. Вот только на то он и был лидером, альфа — самцом, чтобы даже в такой форме сохранять частичку разума.

— Ты се — р-р — езно думаешь, что он отдаст тебе к — р-нигу?

Гигант выбрал тактику — разделяй и влавствуй. Смит размышлял не долго, но все же — размышлял.

— Я предпочту поверить магу, чем лишившемуся стаи луп — гару.

Монстр зарычал и слишком резко повернулся к Думу. В итоге на него нацелились сразу все присутствующие.

— А т — р-ы, — прорычало чудовище. — Он уб — р-ет теб — р-я с — р-р — азу как отд — р-ашь книгу!

А то Дум этого не знал!

— Извини, — развел руками юноша. — Но ты мне как-то сразу не понравился. Плюс, — Дум свел ладони вместе, словно молящийся монах.

Он до самого конца надеялся, что избежит необходимости применять это заклинание.

Стоило только ладоням соприкоснуться, как раздался хлопок под стеклянным куполом, где пару секунд назад лежал древний клинок. Если Локсли чему и научил своего противника, так это пользу иллюзий."

"Алекс чувствовал боль. Боль от того, что в его душе вновь выделяют кусок для очередного темно — магического артефакта. Оставалось радоваться тому, что метка расположились не на из без того изрисованной груди, а на ладонях. По половине печати на каждой.

— Плюс, — повторил маг, медленно разводя ладони в стороны. — У меня остался небитый козырь.

Между ладоней Дума, по степени их удаления друг от друга, материализовывался клинок. Выглядело это, скорее всего, весьма круто и внушительно, но парень был слишком сконцентрирован, чтобы обращать внимания на реакцию аудитории. Меч, рожденный из чернейшего из адских огней, словно обладал своей волей. Ужасающе кровожадной, по — настоящему черной волей.

Дум вновь, как это было с Адским Вестником, сражался на уровне души. На этот раз с клинком настолько черным и мрачным, насколько только может быть оружие, созданное демонами. Все, чего хотел этот меч — убивать, резать, терзать и пить, пить, пить чужую кровь.

Только усилием собственной воли, сплетенной с силой гримория, Дум смог остановить этот нескончаемый поток искушающих шепотков. И теперь в руках он держал бастард. Гарда в виде застывшей гримассы боли, защищала руку.