Чернокнижник. Черная Месса

Самый обычный — словно привет из советского кино. Даже подушечка была обита зеленой тканью, что наводило на определенные сомнения.

Когда Дум устроился, Клавиус вооружился странной лупой. По рукоятке и краям линзы, шли вереницы рун и иероглифов. Некоторые были знакомы будущему археологу, но большинство оказались неизвестны.

Но самым страшным стал тот миг, когда неприятный толстяк положил ладонь на метку гримория. Когда-то в детстве, в аналоге пионерского лагеря над Алексом подшутили старшие и закинули ему в кровать с десяток лягушек. Так вот — лягушки были приятней прикосновений холодных ладоней араба. К тому же, когда он водил пальцами и что-то бурчал, у Алекса складывалось стойкое ощущение, что тот трогает не сколько его тело, сколько нечто более глубокое."

"Его одновременно и лапали, и обливали грязью, и просвечивали потусторонним рентгеном, беспардонно врываясь в самые потаенные уголки естества. Пытка длилась не больше минуты, но Думу казалось, что прошел как минимум час. Час, в той самой постели, полной мокрых, склизких, вонючих лягушек.

— У меня для тебя есть две новости, — араб, подмигнув Думу, облизнул пальцы правой ладони. Той самой, который он водил по груди парня.

Алекса скрутила рвота, но он сдержался, мысленно обещая себе больше не возвращаться в это место.

— Судя по твоей роже — ни от одной из них я не выпрыгну из штанов.

— Из штанов выпрыгивать можешь перед Локсли, — парировал Клавиус, возвращаясь к компьютеру. — Это действительно Черная Месса, а не подделка.

— Вот не веришь ты людям на слово.

— Верю, но проверяю. К тому же теперь все мы уверены в его подлинности. Конец восемнадцатого века, сосредоточие темной энергии — зашкаливает. На моей памяти в мире больше не делали книг с такой черной сущностью. Мастеров просто не осталось.

Алекс внезапно осознал, что с интересом слушает араба, чего не скажешь про Джин.

— Ближе к делу, толстяк.

— Ты ведь, моя дорогая Джин, использовала ""ленту Мииды""? — некромантка заторможенно кивнула. — То есть ты использовала заклинание запечатывающего свойства.

— Оно останаваливает сердце!

— Не суть, милочка, не суть. Запечатывает оно сердце или что иное — свойство от этого не меняется… Потом, как я понимаю, в этой вакханалии поучаствовал непосредственно гриморий. Следующим слоем я обнаружил непонятную мне сущность.

— Лепрекон, — вставил свои пять копеек Алекс.

— Что прости?

— Лепреконья там сущность.

Клавиус пару раз моргнул и хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно лепреконья! А я-то думал на гоблинскую… Ну и под конец в дело вмешался случай в лице ""Зеркала Клеопатры"".

— Это про которое братья Гримм сказку написали? Ну, ""Свет мой зеркальце скажи"" и все такое?

— Это про Белоснежку, — поправил Алекс.

Джин только отмахнулась.