Чернокнижник. Черная Месса

Не специально, конечно, просто задел багажником.

— Простите, — крикнул в спину истинный Петербуржец и стушевался под недоуменными взглядами. — Я хотел сказать — смотри куда прешь! — тут же исправился Дум.

В руках, кроме хот — дога, остался лишь маленький клочок дешевой бумаги.

— Пусть мне повезет, — взмолился Алекс, вчитываясь в объявление.

«Если вам нужна квартира, вы не очень богаты и располагаете всего семью сотнями долларов, вас зовут Александр Думский и вам нравится клубничный санди, тогда вам подойдет адрес 47я стрит, дом 17–B».

Со смачным чавканьем хот — дог впечатался в асфальт, а Дум старательно протер глаза. Когда он читал объявление второй раз, то увидел только:

«47я стрит, дом 17–B, сдается второй этаж при условии работы не меньше трех часов в установленные дни. Возможны отпуска и выходные в любое время дня и ночи».

— Либо я самый везучий человек в галактике, либо поеду в лапы к торговцам людьми.

Алекс с тоской поглядел на погибший обед и отправился к метро. Сложно поверить, что целый этаж в доме всего в нескольких минутах от Бродвея может сдаваться по такой низкой «цене», но Дум так или иначе хотел побывать на одном из самых известных проспектов мира. Занятия начнутся только через неделю и все это время парень собирался посвятить культурному просвещению."

"Сходить в театр (постоять на улице и посмотреть на здание), прошвырнуться по местным дорогущим бутикам (а вдруг знаменитость какую увидит), прогуляться по Пятому Авеню — просто чтобы полюбоваться зданиям из хрома, стекла и стали. В общем и целом — ноги чуть ли не самостоятельно понесли Дума к Нью — Йоркской подземке.

Двадцать минут спустя

Потратив пару баксов на билет и кучу нервов, Алекс понял, почему в фильмах так редко показывают метро. В нем не обнаружилось ничего интересного, зато людей там было больше чем в Московском в час пик. Еще в самолете Думский начал подозревать, что вскоре воспылает к фастфуду горячей ненавистью, а за проведенную треть часа убедился в этом окончательно.

Он, конечно, очень худой и оттого неприметный, но не настолько, чтобы на него села дамочка размером с молодую бегемотиху. «Леди» хоть и извинилась, но вот жизнь перед глазами у Алекса пронеслась. Увы, из-за особенностей мозга, проносилась она весьма долго и задерживалась исключительно на неприятных моментах, коих в жизни парня было немало.

Начать от домашнего бесправия и заканчивая… им же. В школе Алекс ни с кем не общался, кроме учителей. С ними он разговаривал каждый урок — когда те вызвали медалиста к доске или просто проводили опрос класса. А так Дум находил куда более интересными собеседниками Шекспира, Джека Лондона, Селленджера, Стругацких, Жюль Верна и прочих джентльменов, не страдавших узкостью мышления.