Черные сны

Туман в голове к этому времени понемногу рассеялся, самочувствие почти пришло в норму, а ломота в костях больше не вызывала желания закинуться чем-нибудь обезболивающим типа кеторала или янтарной плесени.

– Напалм, дай хлебнуть, – попросил я внимательно рассматривавшего свое запястье пироманта.

– Держи, – отлив себе в крышку термоса несколько глотков, парень кинул мне пластиковую полторашку, на дне которой плескалось еще грамм сто воды.

– Благодарю. – В два глотка я опустошил бутыль и бросил ее на пол фургона.

Перебиравший стрелы Ветрицкий выразительно посмотрел на меня, но благоразумно промолчал.

Прижавшаяся к нему плечом Вера пинком отправила бутыль к задней двери, и теперь уже пытавшийся что-то писать себе в блокнот сотрудник СВБ хмурым взглядом выразил неудовольствие устроенным беспорядком. Хлебавший явно кое-что покрепче воды Грицко протянул мне свою флягу, но я лишь покачал головой. Ничуть не смутившись, дружинник тут же сунул ее Шмидту.

Напалм тем временем надорвал бумажный пакетик, промаркированный странной аббревиатурой МПЭ-44, и высыпал серый порошок в крышку термоса.

Следом он вытащил одноразовый шприц и, набрав в него полкуба настойки железного корня и ампулу новокаина, заполнил остававшееся место приготовленным раствором абсорбента.

– Ты чего это? – поинтересовался я, когда он одним глотком влил в себя мутную жидкость из крышки термоса и воткнул в левое предплечье иглу.

– «Тянет неспроста в заповедные места», – невпопад пропел пиромант и, убрав в аптечку использованный шприц, осторожно стянул с левой кисти перчатку. Вся тыльная сторона ладони оказалась обнесена крупными водянистыми волдырями, кожа вокруг которых покраснела и вздулась.

– Ты не заразный, часом? – забеспокоилась Вера.

– Это же не грипп, чтоб воздушно-капельным, – внимательно разглядывая отекшее запястье, скривился Напалм. – Откат словил, вот и высыпало.

– Ну и чего делать будешь? – Я попытался устроиться поудобне, но тут фургон тряхнуло на выбоине и меня крепко приложило затылком о борт.

– Смотря как абсорбент подействует, – пожал плечами пиромант. – Может и рассосется все само, а может, и нет.

– Доктор, у меня все рассосалось! – заржал Грицко и вновь приложился к фляге.

– Будешь дразниться – печень поджарю, – даже не повернув головы в его сторону, пообещал Напалм, и дружинник, подавившись, закашлялся.

– Лед, мы свободны, или на сегодня еще не все? – перегнулся к нам через спинку сиденья Ломов, сидевший рядом с водителем в кабине фургона.

Я потер ноющий затылок.

– Кузьминок никаких распоряжений не оставлял?

– Нет.

– Тогда до завтра. Собираемся у «Тополей» в это же время.