Черные сны

Едва не столкнувшись со сбегавшим по лестнице рядовым, я преспокойно прошел мимо куривших на пролете между вторым и третьим этажом людей и ошеломленно замер: дверь моей квартиры была распахнута настежь. И мало того – именно перед ней на лестничной площадке шли непонятные разбирательства.

В один момент взлетев по лестнице, я обнаружил, что отношения промеж собой выясняют дружинники, да еще какого-то парня со скованными за спиной наручниками руками развернули лицом к электрическому щитку.

– Эй, ты куда? – попытался остановить меня насторожившийся лейтенант, но я проскользнул мимо и заскочил в дверь.

 – Куда?!!

– Живу я здесь, – враз осипнув, ответил я, разглядывая устроенный в мое отсутствие разгром.

Дверь в комнату, которую занимала Катя с мужем, оказалась выломана, перед ней в коридоре лицом вниз валялся с воткнутым меж лопаток по самую рукоять кухонным ножом парень в мохнатой шубе. Все раскидано, вешалка сорвана со стены, линолеум залит кровью. Да что здесь стряслось?

Катя?!!

Проскочив в ее комнату мимо удивленно уставившегося на меня мужика в белом халате, я сразу уткнулся взглядом в завалившегося на диван Виктора.

Футболка его почернела от еще не успевшей засохнуть крови, остекленевшие глаза были широко раскрыты.

– Вы там совсем офонарели, что ли?!! – благим матом завопил мужик в белом халате. – Ну-ка быстро убрали его отсюда!

Но я его уже не слушал: в противоположном углу комнаты на полу лежала Катя. Несколько пулевых отметин дьявольскими цветами расползлись по ее кофте, кулаки крепко сжаты, глубоко вонзившиеся в ладони ногти мертвенно-белого цвета. Стены и линолеум рядом с телом девушки покрывал толстый слой изморози.

Нет!!!

Я рванулся вперед, но меня уже ухватили заскочившие следом дружинники. Скрутили, сняли с плеча «Вереск», вытащили из кобуры «Гюрзу» и поволокли на кухню. Да я и не сопротивлялся. Будто валенком по голове ударенный. Раз – и где-то глубоко внутри порвалась тоненькая струнка, а оставшиеся – немного их осталось целых, совсем немного, – звенят и вибрируют, пытаясь удержать висящую над пропастью душу. Только стоит ли?

Перекрученное, промороженное насквозь и впаянное в стену тело особого интереса у меня уже не вызвало.

Ну висит распятым глубоко вдавленный в ставший на миг мягким, словно пластилин, бетон человек и пусть себе висит. Мертвый и ладно. Попади он мне живым, так легко бы не отделался. И только когда меня уже проволокли по коридору на кухню, я вдруг понял, что искривленное жуткой судорогой лицо знакомо. Да это же Рипус!"

"Вновь заворочалась где-то глубоко злоба, но окутавший плотным одеялом шок не дал ей набрать силу. Тут меня усадили за стол, сунули в руку кружку с водой, и стало вовсе не до того.