Черные сны

Кое-как уложив Напалма в автомобиле, я тут же завалился рядом и принялся жадно глотать воздух. Вера с Николаем начали перевязывать пироманта, а заскочивший вместе с нами Володя захлопнул дверь. Второй солдат устроился на переднем сиденье рядом с уже повернувшим ключ в замке зажигания лейтенантом.

Рявкнув мотором, фургон медленно выехал на дорогу и по его бортам тут же заколотили пули. Выругавшийся лейтенант вывернул руль и, подпрыгивая на выбоинах, мы выкатились на Красный проспект. С хрустом переключив передачу, усатый прибавил скорость и угодивший в глубокую колею автомобиль помчался прочь от впустую тративших патроны уродов.

– Напалм, ты живой еще? – Немного отдышавшись, я вытер с лица пот и ухватился за приваренную к стене ручку.

– Не дождетесь, – приподнял голову тот, пытаясь наблюдать за манипуляциями Веры. – Ты б там поаккуратней…

– Не дергайся, – шикнула на него девушка. – Жить будешь…

– Но недолго… – пошутил пиромант и тихонько запел: – «Эй, сестра, лезь ко мне на нары и будем воевать, будем воевать»…

На большее его не хватило – закашлявшись, пиромант замолчал и часто-часто задышал.

"– В клинику надо, пуля внутри осталась. Я пока «стылый компресс» наложила, но надолго его не хватит. – Вера оторвалась от раны, и в этот момент лейтенант ударил по тормозам. Девушку бросило на какой-то мешок, парни покатились кубарем, а у меня от рывка чуть не вывихнуло запястье.

– Чтоб тебя! – выругался я. – Куда смотришь?!

Газанув, лейтенант развернул фургон поперек проспекта, а в следующее мгновение покрылось трещинами лобовое стекло – перегородившие дорогу вытащенным на проезжую часть фонарным столбом уроды открыли огонь из охотничьих ружей и карабинов.

Словивший сразу несколько пуль рядовой обмяк на сиденье, а его вовремя пригнувшийся командир уже вывернул руль и помчал нас обратно. Вот прострелят сейчас шины и хана…

– Куда? – крикнул выглянувший в окно Николай, когда фургон съехал с проспекта и понесся по едва расчищенной от снега дороге, которая уходила во дворы. Все бы ничего, но это была дорога в гетто.

– А куда еще?! – выбив остатки лобового стекла, заорал в ответ лейтенант. – К автотранспортной базе возвращаться нельзя, а другой дороги здесь нет – только эту чистят!

– И что делать? – повалился Ветрицкий на мешки рядом с Верой.

– Проскочим мимо пропускного пункта, дальше уйдем своим ходом.

– Может, сразу во дворы? – предложил я.

– Толку-то? Надо подальше отъехать, а зде… – на полуслове замолчавший лейтенант бросил машину вправо и резко затормозил. Оставивший за собой полосу подтаявшего снега ослепительный росчерк «Огненного улья» прошел мимо, а мчавшийся на приличной скорости фургон не вписался в поворот.