Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Потому что на поверхность всплывут вот эти фотографии и рассказ о том, что твой сын создаёт при нашем институте редакцию порнографического журнала. Волна их поднимет на самый верх…

Я замолчал, поднял руку — Сельчик взглянул на неё.

— Сын за отца не отвечает. Но при этом все помнят, что яблоко от яблони недалеко падает. Падают и отцы. Ваше падение будет жёстким, Игорь Матвеевич. И болезненным. Но самым обидным станет понимание того, что вы сами это падение спровоцировали. Ведь мы с вами уже договорились, что не побеспокоим Настиного дедушку. И уж тем более, не отнимем время у Леонида Ильича.

Я улыбнулся и добавил:

— Что бы вы понимали, Игорь Матвеевич: внучка Леонида Ильича сейчас учится в Государственном институте театрального искусства. Она обожает театр. И дружит с Анастасией Евгеньевной Бурцевой. Я очень надеюсь, что уже этой зимой Настя меня с этой несомненно замечательной женщиной познакомит. Этот было бы полезное знакомство, не находите?

Мне почудилось, что у Сельчика поникли плечи.

Игорь Матвеевич придвинул к себе графин. Он до краёв наполнил свою рюмку водкой. И тут же опрокинул её себе в рот: опустошил рюмку до дна одним большим глотком.

* * *Музыканты на сцене сделали минутный перерыв и затянули новую песню. Я встал из-за стола, сунул в карман конверт с фотографиями. Отметил, что Игорь Матвеевич Сельчик не смотрел мне в глаза, словно затаил обиду. Я пожелал второму секретарю Новосоветского горкома КПСС приятного вечера (Сельчик проводил меня хмурым взглядом, не попрощался со мной). Ушёл из зала тем же маршрутом, каким и пришёл туда: через подсобное помещение.

В ресторане «Московский» я пробыл меньше четверти часа. Почти всё это время за мной со стороны главного входа внимательно наблюдал швейцар, посматривал на меня со своего места около стены капитан КГБ Зареченский, то и дело бросала на меня настороженные взгляды сновавшая по залу официантка Светочка. Но ни один из них в зале ко мне не подошёл (даже швейцар, для разговора с которым я заготовил «пару ласковых» фраз).

Я вышел на улицу, с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух, пропитанный не духами и табачным дымом, а запахом прелых опавших листьев. Запрокинул голову — почувствовал, как прохладный ветер погладил меня по лицу. Расслабил под воротником рубашки узел галстука. Только шелест листвы у меня над головой сообщал о том, что я не оглох. Вскоре к нему добавился и цокот каблуков. Светочка меня догнала, когда я уже подошёл к мотоциклу.

Ельцова замерла в шаге от меня, улыбнулась.

— Уже уезжаешь? — сказала она.

— Пора.

Я надел мотошлем.

— Встретишь меня после работы? — спросила Светочка.

— Нет.

— А в следующую субботу? Ты давно у меня не ночевал. Я соскучилась.

Ельцова прикоснулась к моей руке. Я покачал головой.