Черный феникс

Я понимала, что не сошла с ума. Пусть в это было сложно поверить и проще было списать все на сумасшествие. Голос в голове — прямое тому доказательство. Вот только я отчетливо помню, как менялось мое тело, как я боролась и выдумкой все это было не назвать.

— Кто ты и почему зовешь меня хранительницей?

— Потому что ты и есть хранительница. Но не я тот, кто должен тебе все объяснить. Мы поговорим, позже, твоя мама волнуется.

И мне пришлось подчиниться. Не потому, что хотела. А потому, что голос был прав, мама волновалась. Она звала меня, а я не слышала ее и безучастно смотрела перед собой. Моргнула, показывая, что просто задумалась и тут же крепко обняла маму.

— Как же ты меня напугала, — прошептала мамочка, — Риша, солнышко мое...

— Прости, — выдохнула ей в плечо и зажмурилась."

"Но мама была бы не мамой, если бы быстро не взяла себя в руки. Да, она чуть всхлипнула, сильнее прижалась ко мне, но тут же отпустила. Осторожно погладила по голове, утерла невольные слезы на глазах и посмотрела серьёзно. Так, как умела только она.

— Прости меня, детка. Я о многом должна тебе рассказать.

— Подожди, — остановила ее и резко села. Тело отозвалось гулкой болью, но быстрой, словно просто затекло, а не меня избивали, как боксёрскую грушу. — Не могу понять…

Я разглядывала маму и не верила своим глазам. Нет, она не вылечилась за эти два дня, но стала выглядеть иначе.

Мертвенная бледность куда-то ушла, щеки порозовели, однако напрягло меня совсем не это. Щеки! Откуда у мамы такие щеки! Изменился ее вес! Мама всегда была как щепка. Болезнь никого не красит. Изнуряющая, долгая, неизлечимая.

Когда кровь дурная, ничего не поделаешь…

Лишь отсрочить… нам удавалось только отсрочить и как-то, смирившись с диагнозом, жить... Но сейчас… Каким образом за два дня, мама если не вернула почти нормальный вес для женщины ростом в сто шестьдесят семь сантиметров, то явно приближалась к нормальной отметке? Раньше она весила едва тридцать пять килограмм!

— Риша, я почти здорова. — Видя мои метания отозвалась она. — И пусть мне не вернули моего иллами тьмы, но магия свободно струится по телу.

— Иллами? — выцепила незнакомое слово.

— Феникс, твой феникс — иллами тьмы, — мама смотрела на меня напряженно. — Вы уже успели познакомиться?

— Представиться друг другу, почти.

— Хорошо, значит твой иллами мудрый и позволил мне самой тебе обо всем рассказать. — И замолчала, явно подбирая слова.

Я не торопила ее. Глупо торопить. И так ясно, что я не просто Марина Иваненко, а какое-то иное существо, судя по всему, вообще не с Земли. Как и моя мама, точно не Раиса, а…как там мужчина говорил, Равьела? Наверняка ей очень тяжело дается истина. Но я подожду, мне явно некуда торопится.

— Что ж, начнем с главного.