Черный лис. Том 3

Тогда я убрал руку, и дотронулся до нити в другом месте.

ПОСЛАННИК НЕ ДОЛЖЕН УЧАСТВОВАТЬ В ЖИЗНИ МИРА, В КОТОРОМ НАХОДИТСЯ НА ЗАДАНИИ

Третья нить…

ПОСЛАННИК ОБЯЗАН ВСЕМИ СИЛАМИ СТРЕМИТЬСЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЗАДАНИЯ

Это Корпус, — понял я. — Нейросеть моего разума накрепко связана с директивами, вшитыми в подсознание. Я должен стремиться к их исполнению на инстинктивном уровне, никогда не задумываясь о неповиновении.

Более того: Я НЕ ДОЛЖЕН ДОГАДЫВАТЬСЯ О ТОМ, НАСКОЛЬКО КРЕПКО ИМИ ПОВЯЗАН.

Кладенец, — решил я. — Это он, вступив во взаимодействие с нейронами моего мозга, выявил навязанные извне правила. Он рассказал мне о них. Дал понять, что я — не хозяин своим поступкам и желаниям.

Разумеется, я хочу избавиться от этой сети, от этой паутины, из-за которой не могу стать самим собой!

Но пока я не пойму, как это сделать, Сеть лучше не трогать.

Потому что, если исходить из логических допущений, где-то должна быть сигнализация: как только Сеть начинает подозревать, что Посланник не подчиняется Директивам, она запускает программу самоуничтожения…

Именно это и случилось с Шивой. Его свёл с ума конфликт между Директивами и его собственным ""Я"".

Это значит, мне нужно быть предельно осторожным. Я не хочу, чтобы мой разум выжгло пламя безумия. Я подожду.

— И долго ты собираешься ждать?

От неожиданности я вздрогнул. Как-то не подумал, что внутри собственного тонкого тела могу оказаться не один.

— По! Какими судьбами?

Мальчишка выглядел точно так, как я его и запомнил: похожий на румяный колобок, во рту не хватает зуба. Щеки измазаны шоколадом. Сама плитка, наполовину съеденная, зажата в пухлой потной ладошке. — Хочешь? — спросил он, протягивая шоколадку обкусанным краешком.

— Нет, спасибо. Мне бы попить.

— Чего нет, того нет, — и он расплылся в улыбке. Щеки приподнялись, превращая и без того узкие глаза совсем в щелочки. Но через секунду мальчишка стал серьёзным. — Чего это ты тут завис, а? Делать больше нечего?

— Спроси у своего друга.

— Какого ещё друга? — удивился малец.

— С Окинавы. Щелкнул меня, понимаешь, по лбу.

— Друга? — По смешно сложил бровки домиком. На лбу проявились пухлые складочки.

— Ну, вы же там, на Окинаве, все сэнсэи, в кого ни плюнь. Знаете поди друг друга…

— А, ну да, — По смешно покивал и откусил большой кусок шоколадки. — Сэнсэи с Окинавы, конечно…

— Ты пришел мне помочь? — как-то я уже начал привыкать, что По заявляется в самые критические моменты жизни.

— Не-а, — мальчишка принялся неуклюже чертить носком кроссовка большие клетки в песке. Под его напором песок даже не осыпался. — Я пришел поиграть.

— Ты же понимаешь, что солнца меня скоро поджарят?

— Захочешь — поджарят. А не захочешь — так и не поджарят.

— Легко тебе говорить.

— А то! — он закончил рисунок.