Черный лис. Том 2

 — Наверное, теперь уже можно открыть место вашего… пребывания.

— Я вырос на острове Сикоку. В Храме Тысячи Ветров.

Не знаю, почему я так сказал. Это был порыв, или, скорее, побуждение, продиктованное интуицией посланника.

— Так значит вы… — мой собеседник удивлённо поднял брови. — Воспитанник… Сергея Васильевича?

— Сергея Ильича.

— И видимо, неплохо знакомы с его… сыном?

— Внучкой. Её зовут Сакура.

— Да-да, припоминаю, — он качнул головой. — Пухленькая такая девчушка. Чернявая. С мягким покладистым нравом…

— Высокая блондинка с глазами, которые умеют метать настоящие молнии и характером, как у богини огня.

Полковник улыбнулся и кивнул. Я прошел проверку — вероятно, одну из многих.

Длань Государя… — подумал я. — Вероятно, эта должность включает в себя очень разные обязанности.

Дверь распахнулась, и в библиотеку стремительно ворвался Соболев. За ним по пятам шел Фудзи.

Мой друг сильно изменился. Непослушные кудри были аккуратно зачёсаны назад и даже подстрижены. Мундир — почти такой же, как у Соболева, но с меньшим количеством планок, делал его стройнее и выше. И как-то взрослее.

Двуглавый орёл на фоне красного солнца — такой же, как у князя, был искусно вышит шелковыми нитками и походил на чудесное произведение искусства.

— Приношу извинения за то, что покинул вас столь скоропалительно, господин Разумовский — сказал Соболев. — Нужно было уладить кое-какие вопросы.

— Во время нападения никто не пострадал? — полковник тоже поднялся, и встал рядом с князем.

— У нас всё благополучно.

— Будете выдвигать обвинение? — голос Разумовского теперь звучал более официально.

— Надо бы, — улыбнулся Соболев. — Но не хочется омрачать дебют внука судебной тяжбой. Кстати, дорогой полковник, разрешите представить: Константин Фудзивара. Мой гость и ОЧЕНЬ хороший друг.

Фудзи щелкнул каблуками и склонил голову.

Двусмысленное положение: клан Фудзивара убил семью Соболева, тем самым обрекая князя на долгие годы болезни. Но князь подчёркивает, что Константин является его ХОРОШИМ ДРУГОМ.

Вероятно, Длань государя прекрасно осведомлён о трениях, существующих в семье правящего клана Ямато, — потому что Разумовский на слова князя лишь наклонил голову в ответ. Поздоровался с Фудзи.

— Друг князя Соболева — мой друг, — сказал он так, словно произносил священные слова клятвы.

Возможно, так оно и было.

Соболев вежливо взял Разумовского под локоток, отвёл в сторону. Мы с Фудзи остались одни. Не виделись мы с самого приезда — с тех пор, как я вышел из бронированного лимузина и поднялся на башню.

Удивительно. Прошло не так уж много времени, всего несколько часов. Но мы с Фудзи успели сильно измениться — каждый по-своему.