Черный лис. Том 2

Пятеро развелись — и пустились во все тяжкие. Несколько человек попали в долги — в целом, необычное поведение большинства всё-таки имело подоплёку.

Но Максим изменил образ жизни кардинально и неожиданно. Бросил без всяких объяснений семью — вышел в магазин за хлебом и не вернулся; снял квартиру в не самом благоприятном районе…

Бывший дизайнер вдруг стал завсегдатаем маргинальных, мягко говоря, клубов, которые лучше было бы назвать притонами. И приобрёл необычные, весьма сомнительные привычки.

В его новой съёмной квартире стали появляться личности, которые также значились в картотеке КИБ — по тем или иным делам, связанным с имперской безопасностью.

Террористы, подстрекатели, главы каких-то сект — словом, «наши люди». Именно с такими в первую очередь завёл бы знакомства Шива.

И вот теперь я иду «на стрелку» — как назвал это мероприятие Колян, неизменный мой теперешний спутник, а попросту говоря — мамка и нянька в одном флаконе.

— Мы перехватили его заказ в ближайшую пиццерию, — сообщил телохранитель, помогая мне влезть в лямки неудобного короба. «Папа Гатто», известная в Москве сеть фастфуда. Характерные красно-белые кепки и куртки ни с чем не спутаешь. — Скажешь, что у тебя подарок от «Папы» — это код. Ну, а дальше — по обстоятельствам. Оружия в квартире нет — мы проверили. Кроме того, что можно использовать, как таковое: кухонные ножи, шариковые ручки… Ну, не мне тебя учить.

— Сигнал — три зелёных свистка, — неловко пошутил я. Это всё мандраж. Слишком давно не был на задании.

— Чего? — не понял Колян.

— Забудь.

Это была очень бородатая шутка, которую мы с Лёвой использовали только между собой. В Корпусе ходило много таких вот нелепых словосочетаний — посланники их коллекционируют. Типа хобби.

— Слушай, ты точно готов? — голос телохранителя был спокоен, но маленькие глаза-буравчики почти просверлили во мне дыру.

— Да, расслабься. Просто неудачно пошутил.

— Ну, как скажешь.

Было видно, что он мне не верит.

И я его прекрасно понимаю: если со мной что-нибудь случиться, перед князем отвечать будет Колян…

Соболев с большой неохотой дал согласие на эту «авантюру». Понадобилось всё влияние госпожи Салтыковой, а ещё — моё вежливое, но твёрдое напоминание о том, что в первую очередь я — посланник. А роль его внука — это второстепенное обстоятельство.

Князь всё равно обиделся. Он старался этого не показать, но чувствовалось, что я задел его за живое.

— Всегда приходится делать выбор, вам ли этого не знать, — сказала мадам Салтыкова. — Не переживайте, господин посланник. Князь Соболев — человек чести. Он всё понимает.

Лишним было напоминать, что моя жизнь — единственное, что отделяет Соболева от медленной и унизительной смерти.