Черный Паук

– Сейчас я его пинцетиком…

– Да, ладно, – отмахнулся её партнер, – двумя пальцами дерну. Без проблем! Подотри ваткой.

Славка ощутил легкую саднящую боль и открыл глаза. Парень в белом халате покрутил у него перед лицом угловатую стекляшку, перемазанную кровью. Продемонстрировал и бросил куда-то со звоном. Потом подмигнул и сказал:

– Вот таким путем! Мы думали, тебя ножиками строгали, а, похоже, стеклами посекло. Взрывом, что ли?

– Ага, – кивнул Славка, – взрывом. – Эта мысль ему понравилась, поскольку могла объяснить все, что с ним произошло. – Аж в окошко вылетел. Понять ничего не успел.

– Везучий, – уважительно сказал парень, – тут одного вытащили – чисто бифштекс, зажарился до неузнаваемости.

– А я уполз, – пояснил Славка.

– Ну, и молодец! – одобрил парень. – Поехали сейчас в больницу. Вроде, ничего серьезного, считай, пустяковыми царапинами отделался. Почистят, может, ещё стекла остались или какая зараза, перевяжут ладом. А с ногой-то что? Выглядит как огнестрельное.

– А черт её знает, – пожал плечами Славка, – когда уполз за ящики, смотрю: кровь хлещет. Перетянул ремнем да дальше пошел.

До больницы ехали минут двадцать. Славка уже решил, что едет в ту самую, где лежал с поломанными ребрами, но, оказалось, в другую. В приемный покой вошел своими ногами, накинув на голые плечи перепачканную кровью кожаную куртку. Рубашку сразу при входе бросил в урну, больше она ни на что не годилась.

В дневное время в больнице полно народа, поэтому Славку обрабатывала целая медицинская бригада. Все порезы оказались чистыми, никаких стекол больше не нашли. Потеря крови была признана неопасной для жизни, хоть и значительной. Воткнули пару капельниц в вены с глюкозой и физиологичеаским раствором, как он понял.

Что касается пулевого ранения, тут тоже ничего серьезного. Дней через несколько должно затянуться. Было ещё одно, касательное, пуля чиркнула по ребру. Славка даже поежился: опять ребро – мистика сплошная. Чувствовал себя неплохо, правда, слабость испытывал сильную, головокружение и перед глазами все двоилось.

Его начала распрашивать врачиха средних лет: что да как? Славка насторожился, сразу вспомнил, как рассказывал о своих поломанных ребрах, когда его уличные рэкетиры полумертвого привезли в приемный покой, а потом милицейская дознавательница явилась, и решил правды не говорить. Он даже фамилию назвал вымышленную – Тюменцев. На какое-то время им вдруг овладело странное веселье, ведь удалось, почитай, живым с того света вырваться.