Черный Паук

Поэтому за восхождением неизбежно тянулся шлейф взаимных обвинений, перепихивания ответственности сверху вниз и с больной головы на здоровую. Стрелочники в конце концов отыскивались, получали на полную катушку и долго потом ходили в поисках правды. Им сочувствовали, но помочь ничем не могли.

И вдруг все переменилось. Железный занавес поднялся, и не только челноки с баулами хлынули через границы, не только отдыхающие, бизнесмены и гастарбайтеры, но и любители путешествий и приключений. И пресса сразу охладела к альпинистам, лишь изредка сообщалось, что наши альпинисты из Красноярска или Челябинска покорили очередной восьмитысячник. Раньше этих провинциалов и близко не подпустили бы к советской сборной, а теперь пожалуйста, лазят и разрешения не спрашивают.

Но, по большому счету, альпинистам стало трудней. На Кавказе стреляли, в горном Таджикистане шла кровопролитная гражданская война. С возникновением новых суверенных государств возникла и масса новых проблем, и оказалось, что экспедиция на гималайскую Канченджангу немногим дороже, чем на пик Победы, зато престижней и интересней.

Года полтора у городских верхолазов было полно работы, а потом все центральные улицы оказались увешаны вывесками, площади под настенную рекламу арендовались на длительные сроки, и заказов у альпинистов значительно убавилось. Но к этому времени начал уже обозначаться кое-какой порядок, и появилась малярная работа на радиостанции. Правительственная связь деньги из бюджета получала практически вовремя. И Славка стал небесным маляром.

* * *

Ночью он проснулся, словно сработал какой-то внутренний сигнал. Сел в темноте на кровати, слушая тишину. В боку слегка болело, ребра срастались, наверное. Славка представил, как маленький человечек в черном комбезе карабкается по ребрам, словно по балкам, потом привязывается страховкой и начинает маленьким электродиком заваривать место перелома. Электрическая дуга трещит и сыплет искрами, а кажется, будто болит.

Славка поднялся и принялся неторопливо одеваться в полной темноте. Он мог бы и глаза не открывать, настолько отчетливо помнил, где положил одежду. Он мог бы и по квартире передвигаться с закрытыми глазами, так была развита зрительная память. В горах по отработанному маршруту он тоже иногда ходил почти вслепую. Когда бывал шквальный ветер в лицо, сорокаградусный мороз и ночь впридачу, затягивал капюшон и шуровал по памяти вдоль натянутых веревок, перестегивая карабин с одной на другую."

"Одевшись, Славка забросил на плечо сумку, в которой лежали комбинезон и бинокль, и осторожно вышел из квартиры. Стараясь не звякать, запер за собой дверь и тихонько принялся спускаться по лестнице.