Черный Паук

Официант, швейцар, бармен, таксист (раньше назывался извозчик) и прочая обслуга вдруг возвысилась до заоблачных высот. И сверху презрительно посматривала на интеллигентскую шушеру, считающую рубли до получки. А на работяг и вовсе не смотрела, только плевала да покрикивала.

Начальники тоже жили неплохо. Хоть и обитали точно в таких же квартирах, как работяги, но по одной семье, а не по три-четыре в соседних комнатах. Так же ездили на юг, только по льготным путевкам и в более роскошные пансионаты. Покупали такую же мебель, только без десятилетней очереди и по госцене. А главное, они не выставляли свое богатство и женам-детям не позволяли. Вовремя платили партийные взносы и говорили с трибун правильные речи о благе человека, упорном труде и светлом будущем.

Низовые распорядители дефицитом – продавцы, завсклады торговых баз, ресторанные труженики и им подобные, наоборот, всячески старались выделиться, растопыривая холеные пальцы, унизанные золотыми ""гайками"". Носили кожаные ""польты"" и ""шотландские"" мохеровые шарфы, придававшие крашеным лицам торговых женщин нечто поистине зверское. В блеске такого благосостояния моментально выцветали лозунги над заводскими проходными, гораздо быстрей, чем под солнцем. ""Труд – дело чести!"" ""Мы придем к победе коммунистического труда!"" ""Решения съезда – в жизнь!""

Белый видел, не слепой, что родители всю жизнь корячатся на работе, а толку? Так и не выбрались из коммуналки. Вся радость, что вместо одной комнаты стало три, а на кухне не четыре стола, а два. А вот соседскую квартиру каким-то путем получил шустрый дядя на себя одного, сейчас там кипит ремонт, полдесятка работяг пашут от темна до темна, а дядя появляется только для проверки качества. Ясно, что дядя не в вагонном депо квартиру выслужил, не на паровозе такие бабки закалымил.

Потом вдруг в свободной продаже появилось все, что душе угодно, деньги стали считать тысячами и миллионами, но Белый слышал от родителей одно и то же:"

"– Денег нет. Мы не можем себе позволить. На еду едва хватает.

– А почему у других хватает на все? – возмущался сын.

– У каких других? Все наши знакомые так живут, – возражала мать, – не лучше нас. Если тебе кожаная куртка нужна, иди да заработай. Мы что, воровать должны?

– А мне-то что, воруй! – взорвался раз сынок, раздраженный родительской неспособностью обеспечить его запросы. – Все как люди живут, одни вы такие уроды, за зарплату горбатитесь!

– Ах ты стервец! – отец тоже взорвался и погнался за Белым, на ходу выдирая ремень из брюк. – Запорю! Ворье мне в пример ставить вздумал!

Не догнал. Больше таких разговоров сын не заводил, но мать, пораженная и уязвленная, вдруг стала тайком от отца давать ему на карманные расходы гораздо больше, чем раньше. Но все равно мало.