Черный Паук

В этом конце улицы Челюскинцев признанным авторитетом среди шпаны был Мэйсон. В пятнадцать лет он сел на два года за мордобой, в семнадцать, отмотав срок, вышел на волю и сейчас занимался непонятно чем. Но денег у него было в достатке, а тяжелая желтая печатка на указательном пальце ясно указывала на его принадлежность к сословию хозяев жизни. Обычно он сидел в полуразломанной детской беседке в одном из соседних дворов, в компании таких же оболтусов, бешено хохотавших над его плоскими шутками и с придыханием слушавших рассказы о его трудной и героической жизни.

С такой мелюзгой, как Белый, Мэйсон не общался. Но делать нечего, пришлось идти на поклон, просить высочайшей милости. Неожиданно все оказалось очень просто. Мэйсон только с виду казался таким грозным – не подходи, сразу в глаз получишь. Все его высокомерие и злобность взгляда служили лишь защитой и средством психологического давления. Он охотно выслушал Белого, задал вопросы, интересуясь подробностями битвы при колонке, и, подумав, сказал:

– Передай Тарзаю, что я ему забиваю стрелку на завтра у кино ""Урал"" в шесть вечера. Будем разбираться, почему он на чужой колонке беспредельничает.

– А если он не захочет? – усомнился Белый.

– Ты что, без понятий живешь? – Мэйсон глянул сверху вниз. – Если пацан на стрелку не явился, значит, он лох из лохов и больше не пацан.

– А как ему передать? – задал Белый ещё один идиотский вопрос, демонстрируя свое невежество и малоопытность в делах.

– Твоя проблема, – сплюнул Большой Босс Микрорайона и отвернулся к приятелю, возвращаясь к прерванному разговору. Пожаловался: – Ты понял, в натуре, молодежь пошла? Ни хрена не врубаются!

Аудиенция была окончена, Белый поплелся восвояси, размышляя, что хуже: пойти к тарзаевской банде, передать о назначенной стрелке и получить по морде, или объяснять завтра Мэйсону, почему стрелка сорвалась, и получить по морде. Решил все-таки пойти на колонку. Ведь можно прокричать издалека и успеть смотаться во дворы.

Пятеро мальчишек мыли машину. Трое крепеньких парнишек – охрана – в сторонке играли карты, а больше дурачились, потому что карты были эротические. День стоял солнечный, и они укрылись в тени высокого забора ""Метростроя"". Раньше тут стояли частные дома, но их снесли, осталась только водоразборная колонка и разросшиеся кусты смородины.

Белого они заметили издалека и сразу узнали. Трудно не запомнить такой белесый ""парик"". Но никакой агрессивности не высказали, только дурачиться перестали. Один принялся усиленно тасовать колоду, другие с интересом поглядывали на приближающего врага. Не было похоже, что они намерены затеять драку.