Черный тополь

Анисья шагах в трех от него била волка вилами. Осатаневший волк, поранив собаку, кидался на Анисью.

– Ружье. Ружье зарядите!

За каких-то две-три минуты передышки путник воспрял. Движения его теперь были уверенными, определенными, осмысленными. Не вставая на ноги, он достал из кармана полушубка патроны, разломил ружье и, выбросив гильзу, заслал туда патрон с зарядом.

Раздался выстрел. Волк свалился замертво. Путник снова зарядил ружье и прицелился в мертвого волка.

– Где она, тварь? Где она? – искал он волчицу. – Я ее… я ее – разорву! – И, встав на ноги, пошатываясь, пошел к волчице.

Следом за ним по истоптанному снегу тянулись портянки. Он не чувствовал, как у него окоченели ноги, ему было жарко. Он видел, что волчица околевает, но бил, бил и бил ее ложею ружья, пока не размозжил череп.

– Конец! Конец! Теперь тебе конец!.. – приговаривал он, еще раз свирепо ударив по трупу волчицы ложей ружья, вдруг покачнулся и упал, вцепившись в шкуру руками и уткнув в шерсть лицо.

– Возле самой деревни! – бормотал он, задыхаясь. – На фронте!.. В окопах… в концлагерях… в карцерах… в каменных карьерах… жив остался… а эти… меня… возле самой деревни! Возле самой деревни!.

.

Кажется, для него нестерпимо обидным было то, что какие-то шелудивые, проклятые волки могли разорвать его возле самой деревни. Спина его солдатской гимнастерки была мокрая и дымилась испариной. Анисья накинула ему на плечи полушубок.

– Хиузом тянет с гор, простынете. Обуйтесь!

Он медленно поднял голову от волчицы, вытер кулаками подглазья, поправил сбившийся кружок кожи, прерывисто перевел дыхание. На его мокром багрово-красном лице клочьями прилипла волчья шерсть.

– Здорово они меня прижали! Конец бы! – сказал он, глядя на Анисью.

"

"Лицо ее показалось ему поразительно знакомым. Когда и где он мог видеть это лицо? Оно было девичьим. Определенно девичьим. Розоватое, словно умытое брусничным соком, с колечечками красновато-каштановых волос на висках и на лбу. Ее глаза – большие, влажно-блестящие, будто искупанные в свежем напрыске меда черные смородины, – такие удивительно знакомые! Он не мог оторвать взгляда от ее глаз – ласковых и в то же время странно робких, застигнутых врасплох. Он где-то, где-то видел точно такие глаза – обволакивающие, как бы притягивающие к себе.

Может, просто ему показалось?

– Обуйтесь же! – напомнила Анисья, не выдержав пристальный взгляд незнакомца. – Без ног останетесь.

Он стал обуваться, наспех обматывая ноги портянками и вытряхнув снег из пимов.

– И черт ее знает, откуда взялся второй волк? Как из-под земли. Стрелял в одного, а их оказалось два. Разорвали бы, определенно. А ты… смелая, вижу, таежница. Из Белой Елани?

– Откуда еще? Ехала с матерью за сеном. Слышу: «Помогите!» А потом и волк завыл.