Черный тополь

Он знал, что она жертва каких-то страшно запутанных обстоятельств. Но каких?! Как могла она носить в себе такую тайну и даже ему не сказать ни слова!.. «Нет, это ошибка, ошибка. Недоразумение», – твердил себе Демид. Он знал и помнил Анисью-Уголек. Верил в ее доброе, горячее сердце. Но что стоила его вера перед запутанным узлом надвигающихся событий! «Я должен ее выручить! Помочь ей. Если мать… Если Головешиха запутала ее с детства… Разве можно карать ее за это? Одна Головешиха не делает погоды, – размышлял он. – Кроме Головешихи, были еще люди, среди которых росла Анисья. Были причины, из-за которых она носила этот тяжкий груз в себе… Разве со мной не случилось подобного, хотя я и ни в чем не был виноват?..»

В кабинете майора Семичастного он заявил:

– Я могу дать показания по делу Ухоздвигова. Я твердо уверен: Анисья Головня тут ни при чем. Скажите: разве вы не арестовали меня в Подкаменной, подозревая в диверсии? Так вот, я хочу сказать: не такая ли ошибка произошла и с Анисьей Головней?

Ноздри Демида раздулись, и он, не в состоянии выслушать майора, поглядывающего на него с мягкой улыбкой, заговорил громко и зло:

– Вы скажете: весы сердца – не всегда точные? Правильно! Но не думайте, что я говорю только по велению сердца. Я сам… Вся моя жизнь… Что она мне говорит, моя жизнь? – запинаясь, говорил Демид. – Думаю, легче всего искалечить человека, чем оказать ему помощь. Надо защищать человека, помогать, если он заблудился. Но не убивать. Убивать – каждый дурак сумеет. А вот спасти, поставить на ноги – не каждому дано. Тут надо, иметь характер, сердце, совесть, а еще больше – опыт жизни.

– Хорошо, успокойтесь, – начал майор, не глядя на Демида. – Я хотел узнать: можете ли вы присутствовать на допросе одного из арестованных по делу диверсионной банды? И вижу – не можете.

– Как то есть не могу?

– Потребуется от вас большая выдержка.

– Так в чем же дело? Если вы думаете, что я могу случайно взорваться, то вы просто ошибаетесь.

– Прекрасно! – майор поднялся со стула. – Тогда я попрошу вас к четырем часам дня в управление.

– Хоть сию минуту.

– Нет, нет, к четырем часам дня завтра.

– Буду, – отчеканил Демид, твердо решив: «Что бы ни случилось, я буду защищать Анисью-Уголек!..»"

"Неизбежное приближалось…

За дверью послышались шаги. Сердце Демида будто вмиг распухло, уперлось в ребра, гулко стукнув, точно пробивало себе дорогу. Сейчас он увидит Анисью. Что она? Какая она?

Машинально ухватившись за кожаный кружочек на глазу, он заметил, как пристально поглядел на него пожилой подполковник Корнеев.

Кабинет – квадратная светлая комната с четырьмя окнами, вся в пятнах солнечного света.