Четвертый тост

Но озабочиваться этим не следует – во-первых, их не заметили, во-вторых, автомат на такой дистанции неиграет. Точнее, плоховато играет, господа…

А у Леши, как водится, все в порядке – командир крутится на земле диковинной юлой, зажимая колено. Простреленная коленная чашечка – это, надо вам знать, чертовски больно. И полностью отнимает способность к самостоятельному передвижению.

И со второй мишенью – тик-так. Вот только гад, хоть и лежит на земле, ведет себя как-то очень уж спокойно для двойного попадания, сидит скрючившись, судя по лицу, даже не орет…

– Леша?

– Что?

– Чего он такой задумчивый?

А ему пока что и не особенно больно, – спокойно ответил снайпер, невысокий росточком, щуплый, невидный, на супермена Серегу или шкафа Юркова не похожий ни капельки. – Две пули в пузе, всего делов. Это ж и не больно совсем, мы не звери…

Майор мимолетно осклабился. Ну, вот так за Тольку Курловского, о котором еще не привыкли думать, как о двухсотом…

Пуля в живот – это и в самом деле в некоторых случаях почти не больно. Пусть даже пуль целые две. Зато последствия неплохи, если срочно не применить все достижения современной медицины (а откуда им тут взяться, скажите на милость?!): часа через три начнется перитонит, подыхать придется долго и мучительно. Ох, только бы они его не дострелили, только бы… Мы, в самом деле, не звери, пусть уж поживет, и подольше…

Любопытная моральная дилемма у них возникает, ага! Если главарь, не колеблясь, шлепнул того, в воде, поступят ли с ним самим точно так же? А ведь он малость опамятовался, автомат к себе подгреб, зыркает на все стороны… Сообразил, что и с ним самим могут обойтись… гуманно…

Гонит их вперед, точно! Благородно призывает не отвлекаться на его проблемы… а заодно торопит, чтобы не опомнились, чтобы не отнеслись к нему со всем гуманизмом… Ну ладно, им будет весело, этим двоим, оставшимся на берегу безымянной поганой речушки…

– Уходим, Леша! – и майор проворно попятился по-рачьи, подавая подчиненному пример.

Они спустились с горушки, где у подножия дожидались остальные, и майор, мимоходом подумав, что погоня теперь будет двигаться гораздо осторожнее, медленнее, опасливее – после столь душевной беседы у речки иного и ждать нельзя, – распорядился: – А теперь – кросс!

…Преследователи, которых уже осталась ровно одиннадцать, ожидания майора оправдали полностью. Они перли вслед столь же целеустремленно, как и прежде, но тактику сменили радикально, выдвинули вперед авангард из трех человек, с большой осмотрительностью приближались к местам, откуда по ним могли шарахнуть огнем, вообще, получив наглядный урок, сбавили резвость.