Четвертый тост

Над головой – мощное надоедливое тарахтенье, самое время подремать, если кто хочет; вертолет несется на предельно малой высоте, чуть ли не над самыми верхушками голых корявых деревьев. В этом свой смысл: если на трассе полета и окажется вражина, прицельной пулеметной очереди или точного пуска ракеты попросту не получится: вертолет вывалится из-за горизонта совершенно неожиданно для любого случайного душка, ошеломит тугим грохотом, скользнет над головой и вмиг исчезнет с глаз – ищи ветра в поле.

А через час с лишним – посадка. Ханкала. Снова самая обычная бетонка, вокруг довольно пустынно, только пара-тройка пятнистых «крокодилов» поодаль. Сухая серовато-желтая земля, куда-то неспешно катит «Урал» с тентом, переваливаясь на колдобинах, вдали – ряд палаток, над ними – российский флаг на высоком шесте. Не особенно похоже на войну, но это и есть война, приехали…

Часть вторая

Другая планета

Глава первая

Эти триста из Библии

Декорации были просты до незатейливости: железнодорожный состав из самых обычных плацкартных вагонов давненько уже никуда не ехал, потому что стоял в тупике и носил все признаки нехитрой военно-полевой обустроенности – аккуратные дощатые сортиры насупротив каждого вагона, пара палаток, грубые, но надежные деревянные лесенки в вагоны, с особой любовью оборудованное место для курения – квадрат лавочек вокруг ржавого, закоптелого бидона, где в данный момент и размещались шестеро. Метрах в пятнадцати от них, сразу за сортирчиками, слегка вздымалась железнодорожная насыпь, а с другой стороны, за вагонами, во всем своем размахе простиралась Ханкала – огромное скопище военной техники и военного народа. Только с того места, где разместились курильщики, Ханкалы не было видно, а видны были верхушки далеких гор и сизая туманная дымка. Правда, туман этот был вовсе не природным явлением, это горели там и сям подожженные федералами «самогонные аппараты» – крохотные бензиновые заводики, на которых местные Кулибин-хаджи перегоняли нефть в живые денежки. Тишина стояла совершенно даже невоенная, разве что очень редко где-то вдалеке бухало орудие по своей неведомой надобности.

Шестеро сидели молча, сосредоточенно, со стороны могло показаться, что они озабочены серьезнейшими философскими проблемами, что-нибудь насчет всеобщего счастья. На самом деле тишина была предвкушающая. На самом деле все терпеливо ждали, когда ничего не ведающая жертва направится в сортир. Рано или поздно кому-нибудь из своих должно было все же приспичить."

"Они ждали уже десять минут, но ждать они умели. И терпение, наконец, было вознаграждено, терпеливым в этой жизни частенько везет.