Четвертый тост

Предупреждали его насчет Скляра добрые люди, а он не верил, пусть теперь локти кусает, проклиная излишнюю доверчивость…»

– А живыми взять не могли?! – рявкнул в голос Скляр. – Специалисты хреновы!

Влад что-то тихо и покаянно попытался ему объяснить – и оба скрылись в подъезде в сопровождении «свиты». Курловский же прямиком направился к прилавочку, заранее сделав грозную физиономию. И с ходу поставил задачу:

– Пузырь нужен. В долг. Голова трещит. – И, предупреждая возможные возражения, грозно цыкнул: – Может, документы у тебя проверить? Плечико посмотреть?

Хромой притворился, что ужасно огорчен конфискацией – именно притворился, ясно было, что его прямо-таки распирало от желания немедленно получить хоть какие-то крохи толковой информации. Уже понятно, что не зря он тут сидит, не из простых птичка… Ну и пойдем навстречу…

– Стаканизатор есть? – деловым тоном спросил Курловский, в непринужденном стиле человека с ружьем наклоняясь и нахально выдергивая из ящика бутылку с родимой, прозрачной. – И голова с бодуна раскалывается, и начальство вдобавок над душой стоит… Давай живее, пока они там изволят осматриваться…

Хромой быстренько достал из-под прилавка пластиковый стаканчик и даже подсунул распечатанную шоколадку, так и ловя момент, когда можно будет с безразличным видом попытаться хоть что-то выведать.

С незаурядным актерским талантом Курловский слегка трясущимися пальцами сорвал жестяную крышечку, набулькал себе полный стаканчик, зажмурился и блаженно выцедил. Откусил кончик шоколадки, постоял с закрытыми глазами, выдохнул:

– Хар-рашо пошла…

И широко улыбнулся. Дураку было ясно, что русский служивый человек моментально перешел в состояние распохмеленной томности. А дураком хромой наверняка не был. И, улучив момент, вроде бы равнодушным тоном поинтересовался:

– Неприятности, командир?

А! – махнул Курловский рукой, с той же непринужденностью сгребая с прилавка пачку деревенского «Мальборо». – Я у тебя и табачку заодно, в долг… Да так… Видел красавца? Гэбэшники второй день чего-то суетятся, а нам лишняя нервотрепка. Главное, не понятно ничего, да наше дело маленькое… Стой, мент, где поставили, улыбку изображай… А ведь никакое он мне не начальство…

Хромой предупредительно заметил:

– Я сам в армии служил, понимаю…

– Да что ты понимаешь, частный капитал? – безнадежно махнул рукой Курловский, нацеживая себе по второму. – Очень мне надо за ними ходить, как дураку, в спектакле ихнем подыгрывать… – Он лихо выплеснул водку в рот, оглянулся на яркую вывеску. – Что, тю-тю ваш целитель? Я так понимаю, он и не целитель вовсе, а, ребята?

Молодой переглянулся с пожилым, оба одинаково пожали плечами.

– Мы его и не знаем, – заверил хромой.