Четвертый год

Здоровяк побелел как мел, каждый следующий шаг был неувереннее предыдущего. Не дурак – понимает, что не царапину получил. Дротики триллов лишь на вид несерьезные, а на деле опаснейшая штука. Лезвие на конце что игла, но дальше резко расширяется. Такое легко пробивает кожаный доспех и, впиваясь глубоко, рассекает плоть широким прорезом. Вытащить не так-то просто – зубья не дадут, будто рыболовный крючок получил. А если учитывать, что о стерильности оружия не могло быть и речи, то и вовсе труба: получить такую штуковину под плечо – это наполовину умереть.

Макс, не сдержавшись, выругался:

– И приспичило тебе нагрудник снять!

– Так кто же знал… боем и не пахло, – сипло оправдался Кабан.

Гена, указав влево, буркнул:

– Вот к той каморке тащи, там у нас типа врача парень, зашивает наших.

– Так он врач или кто?! Что значит «типа»?

– Сам увидишь, – уклончиво ответил комендант.

Дверь каморки Макс распахнул ударом ноги. Розовощекий, толстенький парень, сидя за столом, зашивал прореху на штанах. Уставившись на Кабана, он чуток побледнел и, заикаясь, поинтересовался:

– Что это с ним?

– Бытовой сифилис… блин! – Макс обернулся к Гене: – И это ваш ВРАЧ?

– Ну… какой есть.

– Помоги уложить его и бегом тащи сюда тех восточников. Ты говорил, они лечить умеют. Пусть что хотят делают, но Кабана на ноги поставят!

– Понял. Сей момент. Как я сам не догадался!

– Да бегом ты!

Склонившись над Кабаном, Макс успокаивающе произнес:

– Не бойся, не сдохнешь ты. Раз сразу не сдох, то жить будешь – таких, как ты, надо сразу в лоб валить, все остальное мелочи.

Кабан изобразил подобие улыбки и тихо произнес:

– Может, и не сдохну, но поваляться придется долго – это тебе не насморк. Так что это судьба – ты теперь здесь командир. У Гены бойцов жменя, так что крепость теперь твоя. Макс, штурм нам грозит. Делай что хочешь, но Измаил им не отдавай. Пока есть порох, мы должны держаться.

– Заткнись ты, стратег. Без тебя разберемся. А говорить тебе сейчас нельзя.

Глава 22

Лом, окунув «адскую машинку» в бочку с водой, удовлетворенно констатировал.

– Зашибись – нулевая плавучесть, считай.

– И что это значит? – уточнил Олег.

– Это значит, что если в воде наш криворукий Клепа ее уронит, то она не пойдет на дно топором, а останется на месте.

– У меня руки не дырявые, чтобы ронять, – буркнул Клепа.

– Чего ты мне втираешь сопли свои? Я ради него стараюсь, а он еще и чем-то недоволен.

– А ты на меня косяки не вешай раньше времени. Давай лучше объясни нормально, как эта хрень работает.

– Ты слушай сюда. Вот в этом бочонке аммонит – это взрывчатка такая. И его тут до… – обернувшись на девушек, Лом поправился: – В общем, много его тут. Бочонок залит смолой, чтобы вода не попала, из нее выпирает лишь эта трубка.