Четыре угла

К слову, в кардинальном изменении поведения дочери женщина обвиняла двух мужчин – отца Полины и человека, о котором в их семье упоминать запрещалось под роспись.

– Может, потому что мы с ним родственники? – заводилась Полина.

– Грубиянка, – проворчала женщина и бросила трубку.

Девушка откинула голову назад и подавленно прикрыла глаза.

Четыре года каждый телефонный разговор с матерью заканчивался таким образом, что кто-то из них двоих бросал трубку. Чаще это делала Татьяна Борисовна. Она до сих пор не могла поверить, что ее послушница-дочь превратилась в высокомерную стерву с длинным языком.

Всеми проклятиями народов мира она в своей голове осыпала бывшего мужа Полины, когда-то уведшего ее дочь из отчего дома, а после бессовестно предавшего. Женщина была абсолютно уверенна в том, что это его негативное мещанское влияние так испортило Полину. Это он оставил после себя руины в виде каменного отчуждения девушки.

Макеева крепко сжала телефон в руках и устало посмотрела в окно. Любое взаимодействие с матерью – как прогулка в логово вампира. Все соки и энергию теряла, после чего Полине приходилось восстанавливаться марочным ромом.

Радовало только то, что за время нахождения в Питере их разговоры были не частыми, а встречи – наиредчайшими, что устраивало Полину несказанно. За четыре года родственницы виделись всего три раза и очередное наведывание заканчивалось побегом Татьяны Борисовны из Питера спустя пару дней гостевания с сердечным приступом и крокодильими слезами в честь неблагодарной дочери, в которую женщина с детства старалась вложить всё самое правильное и прагматичное, а вышло, что вышло. Их отношения сложно было назвать отношениями между дочерью и матерью, скорее они напоминали извечный конфликт между лающей собакой и шипящей обороняющейся кошкой. Ни одной общей темы для разговора, ни одной точки взаимодействия. Глухо как в танке.

Сейчас Полине тоже требовался нейролептик. Покрепче. Иначе мыкаться будет. И внутри себе перекручивать все слова матери. В ушах звенело, а во рту сухо.

Покурить нужно. Хотя бы немного горьким дымом перебить иную горечь.

Сигареты в сумочке нащупала, до дома хотела дотерпеть, а в окне мимо Медовый мост пронесся.

– Остановите здесь! – неожиданно вскрикнула Полина и уперлась одной рукой в спинку водительского кресла от того, как резко машина затормозила.

 – Пожалуйста, – на выдохе.

– Дамочка, да вы… да я… – раздувались ноздри водилы, обернувшегося к девушке.

– Извините, – Полина подхватила сумку и пулей выскочила из ржавого Логана, случайно грохнув дверью.

Обернулась, услышав позади ругательства, извиняюще состроила мину, и перепрыгнула через бетонный невысокий отбойник, сливаясь с толпой туристов, движущихся на остров Канта.