Четыре угла

Что она могла найти в обычном работяге, пьянице? Как она могла родить ему троих детей? Почему не ушла? Почему столько времени терпела? За что он должен был носить клеймо сына местного алкоголика, которому сулили за спиной такое же будущее? Он не понимал, почему женщины терпят? Что за долбанное жертвоприношение и покорное смирение с выпавшей женской долей? Кто придумал этот бред?

А мать плакала. Обнимала себя руками и поскуливала. Поскольку очень сложно было уложить в юной спесивой голове все подводные камни и причины, почему женщина терпит… Когда идти некуда. Когда трое детей на руках.

Когда никто и нигде тебя не ждет. Когда в глаза соседям смотреть было стыдно, а не то, что кому-то рассказать, как дома тебя муж по-пьяне колотит. А он… он ведь не был таким. Не всем быть воротничками белыми в казенных зданиях, сидеть за столами дубовыми и брюки протирать из шерсти. Полюбила она его – выпускника техникума, лучшего в бригаде электронщика, в последствии никому ненужного наладчика резисторов, микросхем и волноводов. Потому что мир перевернулся. Спрогрессировал, вытесняя трёхногого транзистора микроскопической вафлей.

А тут друзья такие же сокращенные… и вместе справляться с профнепригодностью оказалось проще и веселее: под бутылочку и под байки рыбацкие. «… а пойти переучиваться, Оль, время нужно и деньги. А ни того, ни другого у нас нет»…

***

Хваленая Воронцовская стрессоустойчивость треснула еще четыре года назад. Тогда она получила запоминающуюся проверку на прочность, которую, увы, не прошла. Восстанавливать её пришлось долго, но до конца так и не выздоровела. Залаталась немного. Больше временем, чем поступками. А поступки эти как телеге пятое колесо.

Чтобы не сделал, зачатую человеческую жизнь не выбросишь, не удалишь, не сотрешь и не забудешь.

И вот спустя четыре года заплатки не выдержали. Рванули, сдирая кожу.

Позавчера на Верхнем озере, когда увидел девушку. Как удар в пах. С икрами из глаз и в башке хороводами.

Когда она вернулась? Надолго ли? Может уехала уже… как в прошлый раз. На сутки всего в Калининград приезжала, паспорт меняла. Фамилию. Его фамилию проклятую, чтобы ничего ее с ним не связывало. И правильно поступила. Видимо, мужики Воронцовы талантом наследственным обладали – жизни своим женщинам отравлять.

Да мало ли зачем, она приезжала: мать у нее здесь, родня дальняя какая-то. Одно вероятно, с его гнилой душонкой это никак не связано. Только какого черта Гризманн рядом с ней ошивался? Случайно встретились? Почему бы и нет. Он тоже ее случайно встретил… Или не случайно…

Вопросы крутились юлой. И ответы на них требовались срочно. Полину трогать нельзя. Да и уверен Воронцов был, что уехала она уже, нет ее в городе.

Вчера весь день за Робертом бегал.