Чёрное. Белое

Моя жизнь, как бумеранг, возвратилась в исходную точку, пусть и с болезненными потерями. Я снова выхожу на сцену и танцую стриптиз, и снова не вижу, но чувствую взгляд Марка. Осознание этого пугает и греет душу – ему не все равно! Но вместе с этим напрашиваются вопросы: почему? Какие отношения у них с женой, если он каждую мою рабочую ночь находится в клубе? Понимаю, что, если я хотела узнать у него об этом, надо было интересоваться раньше, и пытаюсь похоронить свои вопросы в дебрях сознания вместе со своими так некстати появившимися чувствами.

Музыка разбавляет кровь, пропитанную хандрой, алкоголь анестезирует боль, и я почти такая как раньше. Нет. Это я, конечно, лишь изображаю. Такой как раньше я уже никогда не буду. Без него не получается. Вздыхаю. Я не видела Марка все это время и невероятно соскучилась. Хочу вырвать его из своей головы, не вспоминать, но не выходит. По классике жанра мне надо бы ненавидеть этого мужчину за то, что он меня использовал, но я тоже неосознанно использовала его. Надо бы презирать за то, что он изменник, но я помимо всякого здравого смысла продолжаю любить. Может, все потому, что жена Марка представляется мне какой-то эфемерной, бумажной, бестелесной, ведь я никогда не видела его с ней.

Два выступления на сцене, потом освобождение… Еще одна рабочая ночь подходит к концу. Забираю деньги и, пересчитав, радуюсь – этой суммы хватит на то, чтобы добавить к тем, что я собрала, и отдать долг Стасу. Не так много мне осталось вернуть. Отлично! Надо отыскивать в своей жизни эти позитивные мелочи, чтобы не свихнуться и ползти дальше. Жизнь продолжается…

Девочки переодеваются, уходят, а я остаюсь один на один со старым неудобным диваном, служащим мне спальным местом, и по привычке, как человеку, бросаю ему:

– Опять ты, я и воспоминания о нем.

Пожаловавшись еще кожаному собеседнику на свою безрадостную долю, я незаметно уплываю в сон. Просыпаюсь от голосящего будильника на телефоне и удивленно смотрю по сторонам. То, что я не в гримерке, соображаю сразу, как только разлепляются ресницы, но где?! Понимание моего местоположения приходит, лишь когда я разворачиваюсь. Стол, где мы с Марком… Его кресло, шкафы с документами, большое окно... Вскакиваю. Осматриваюсь – никого. На пол падает листочек и объясняет мое сверхъестественное перемещение.

«Здесь удобнее. Спи тут».

Посмотрев рядом, нахожу на диване связку ключей (предполагаю: от этого кабинета), и меня прорывают слезы. Я плачу за все те дни, что держала свою боль в себе, за неприятные высказывания от окружающих, которые тушила, как пожарные – огонь в лесу, в засуху. Плачу от несправедливости своей судьбы, подарившей мне любовь и тут же лишившей меня радости разделить ее с любимым мужчиной. И еще я плачу оттого, что он по-прежнему думает обо мне.