Чёрное. Белое

Больше двух недель я умирала от ревности, от боли, я даже пыталась переспать с другим, а все потому, что, получив информацию, я завернулась в кокон глупой гордости и не удосужилась потребовать объяснений.

– Откуда у тебя скрин паспорта? – вырывает из раздумий мужчина.

– Не спрашивай, – прошу его взглядом. – Пожалуйста.

– Хорошо, но тогда ответь, почему ты работаешь? Я знаю, что ты рассчиталась со Стасом!

Смущаюсь, но признаюсь:

– У меня еще остался долг перед Надей.

Мне кажется: взгляд напротив светлеет.

– Сколько?

– Зачем тебе?!

– Я рассчитаюсь!

Хмурюсь и автоматически отгораживаюсь.

– Нет!

– Ася, тебе все еще мало неприятностей?!

– Мне осталось отработать не больше сорока тысяч. Я быстро рассчитаюсь и уйду."

"Марк рассержен. Я вижу это по его взгляду, по его мимике и жестам. Задаю себе вопрос, почему опять иду на поводу своей взыгравшей гордости и снова лезу на рожон?! Наверно, потому что сейчас между нами по-прежнему все неопределённо, и хоть мы разобрались с хитросплетениями фактов, с долгами и документами, но в главном так ничего и не прояснилось и не озвучено: кто мы друг другу?!

Быстро допиваю кофе и встаю.

– Мне пора.

Он поднимается следом.

– Я отвезу.

Я не возражаю. Интуитивно ощущаю какую-то отстраненность, появившуюся после нашего разговора, словно черная кошка пробежала между нами, и хочу разобраться: показалось мне это или нет. В машине ничего не меняется, и я понимаю, что-то правда произошло, но что?!

Одна на двоих дорога, одно пространство в автомобиле, и только мы совсем не одно целое. Марк молчалив, закрыт. Ни взглядов, ни слов, ни улыбок. Я не знаю, о чем думать...

43 глава. Последняя рабочая ночь.

Я вышла на работу через два дня после инцидента с Макаром. Я могла бездельничать и дальше, так сказала Надя, прибежавшая ко мне на следующий день, но я хотела увидеть Марка. То, как мы попрощались, то, что я почувствовала, не давало покоя, и мне не терпелось прояснить: действительно ли между нами произошло что-то подобное моему «я хочу расстаться». Мои сомнения подогревало также молчание мужчины. Конечно, он и раньше звонил мне всего пару раз. Марк не особо любил разговаривать по телефону, да и много говорить в принципе, но необъяснимое беспокойство, закравшееся в душу, мучило, и я больше не хотела продлевать его агонию.

Мое появление в гримерке не обходится без едких комментариев Златы, но я последнее время воспринимаю ее по принципу: «собака лает – ветер сносит» и даже не вслушиваюсь в ее тявканье. Однако произошедшее здесь оставило свой отпечаток, и мне сложно сесть за стол, куда повалил меня Макар, смотреть в зеркало, где мерещатся мое испуганное лицо и его яростный взгляд. Даже моя видоизмененная мантра «не думай! Не вспоминай» плохо работает.