Чёрное. Белое

– Тебе лучше знать.

Женщина удивленно приподнимает бровь.

– А я думала тебе!

– Все, что говорила вчера Злата, – это неправда! Я вообще никогда… не обманываю.

Произнеся последнюю строчку, я снова краснею. Так было до этой всей моей новой жизни, и поспешно добавляю:

– Последнее время не всегда правда, но я очень стараюсь. Я так воспитана.

Матильда смотрит на меня снисходительно.

– Воспитание – это красивая отмазка, которую придумали люди. Многим не нравятся, когда им в лицо говорят правду! Им по душе лицемерно улыбаться тому, кого ты на дух не переносишь.

Никогда не задумывалась над этим вопросом в таком ключе и, растерявшись, даже не знаю, какие привести доводы в поддержку всему тому, чему меня учила мама.

Женщина, заметив, что я колеблюсь, продолжает:"

"– А вообще я не за оголтелую правду. Ну, допустим, изменила ты мужу, раскаиваешься, волосы рвешь и не в состоянии держать в себе случившееся рассказываешь. Итог – либо окажешься на улице, либо останешься, но всю жизнь твой благоверный будет попрекать тебя этим, а если промолчишь, все шито-крыто, живете по-прежнему, но главное, урок из этого ты вынесла и больше так не поступишь!

Сглатываю, такая позиция коробит нутро, но я опять не нахожусь, что ответить, и бормочу:

– Я предпочту просто не изменять мужу…

Женщина заливисто смеется и открывает ключом дверь в гримерку. Я и не заметила, как с разговорами мы дошли до нее.

Войдя в помещения, мы расходимся каждый к своему шкафчику и начинаем переодеваться. Когда я практически облачилась в форму для занятий, Матильда огорошивает меня:

– Да, кстати, забыла тебе сказать. Вчера слышала, как Марк говорил Марго, что завтра хочет посмотреть, чему ты научилась. Так что первый свой приват ты станцуешь для него.

Наверно, если бы сейчас передо мной разверзся и обрушился пол, я бы так не удивилась, как удивляюсь этим словам. Я даже лишаюсь дара речи. Просто смотрю перед собой невидящим взглядом и не знаю, что теперь делать.

Тренировка тоже проходит как в тумане. Я невнимательна, непонятлива, неуверенна, и прочие сплошные «не», поскольку в голове крутится одна единственная мысль – завтра я должна станцевать приватный танец Марку. Сначала растерявшись, я не понимаю, зачем ему вообще это понадобилось, но, потом поразмыслив, прихожу к выводу, что властный, категоричный злодей уже однажды сказал, что не хочет меня видеть в своем клубе и просто идет к своей цели. Если я откажусь танцевать, у него появится прекрасный повод без зазрения совести уволить меня, а если соглашусь... Вот тут самое сложное… Наверно, он все же уверен, что я струшу и не станцую…

Даже у мамы в больнице, в разговорах и уходе за ней, я нахожусь далеко, скорее всего, в будущем и пытаюсь просчитать возможные варианты.