Я тебя заберу

Еще две недели назад.

Других парнокопытных в клинике, кажется, не числится, но все равно оставлять Лизу одну чертовски трудно. Хочется сторожевым псом засесть под дверью кабинета и рычать на всех, кто приходит на прием.

Идея, конечно, безумная. Хоть проси палату в ближайшей психушке. С двумя койками — для себя и для Кравцова. Но срочные рабочие вопросы все же заставляют вернуться машину.

«Глаз с камеры в коридоре не спускать! Если явится кто-то подозрительный, пусть охрана сразу бежит в кабинет и разбирается!» — пишу я Злотникову и завожу, наконец, двигатель.

Офис компании напоминает пчелиный рой. Из каждого закоулка слышится смех. На ресепшене, рядом с кофемашиной, связка надувных шариков и стопка неиспользованных приглашений.

Запоздало понимаю, что это последствия корпоратива. Я сам организовал все это шапито. Сам дал вольную на утро, чтобы отоспались. По календарю вроде бы вчера, а по ощущениям — минимум месяц назад.

После кофе окунаюсь в работу. Сколько себя помню, она всегда стояла на первом месте. Ни одна женщина не могла сдвинуть с пьедестала эту требовательную «любовницу».

Даже во время болезни отца я умудрялся днями пропадать в офисе. Пытался спасти его компанию, удержать на плаву свою и еще строил какие-то планы. Рвал жилы за двоих. Не умел иначе. Сейчас впервые хочется свалить все папки в одну кучу и вручить это «счастье» заместителям.

Нетипичное для меня желание. Такое же непривычное, как сбитые костяшки, на которые с ужасом косятся подчиненные.

К сожалению, торжественное возложение болта на дело всей жизни приходится пока отложить.

— Кирилл, Кравцовым уже занимаются? — разобравшись с половиной документов, спрашиваю я по телефону у своего начбеза.

— Он спекся еще в дороге. Но мы довезли до места, освежили немного... из шланга. И оставили в дальнем боксе. Осознавать, как вы и приказали.

— Хорошо. После осознания еще раз побеседуйте. Мне надо, чтобы он даже думать о чужих женщинах разучился.

Мысленно извиняюсь перед женой Кравцова, изображать семейную идиллию у нее, наверное, больше не получится. Однако спускать на тормозах очередной «подвиг» ее мужа я не намерен.

— Если нужно, можем еще физиопроцедуры провести, — хмыкает Кирилл. — Тогда вообще ничего не сможет.

— Их я ему лично проведу, если еще раз сунется к Лизе.

— Понял. Не вопрос! А что по нашему главному герою? Распоряжения будут?"

"Убрав часть бумаг в стол, достаю неприметную папку с надписью: «Рогов». В ней фотографии, записи разговоров и больше сотни фамилий. С частью их носителей за прошедший месяц Кирилл успел познакомиться лично. Кое с кем встречался я сам. О других пришлось узнавать через подставных лиц.

Картина рейдерского захвата получалась примитивной донельзя.