Я тебя заберу

— За последние сутки у нее были контакты с Боруховым? — От фамилии донора сводит зубы.

— Ни одного. Анастасия Дмитриевна звонила родителям, в больницу и в три частных медицинских центра в Швейцарии. Узнавала о транспортировке вас на лечение.

— Лечение... Хм. Савойский с ней связывался? Предлагал помощь?

— Да. Готов был приехать. Ваша жена отказалась.

— Понятно...

Решаю пока не задумываться о Настиных мотивах. В этом уравнении слишком много неизвестных. Хочется верить в лучшее, но... Идея со Швейцарией может оказаться всего лишь красивым жестом для СМИ. Или попыткой надавить на главврача, чтобы выяснить мое реальное состояние.

— Кирилл, встреть ее здесь, — подумав, приказываю Злотникову. — Отведи куда-нибудь и попробуй разговорить. В реанимацию не впускай! — Я вспоминаю одну шуструю докторшу, которую не смогли остановить никакие запреты и целый взвод охраны.

— Понял. Сделаю, — с подозрительным рвением отвечает начбез.

— И еще... Включи звук на телефоне. Хочу слышать ваш разговор.

У меня нет оснований не доверять Злотникову. Даже если ему нравится моя жена, Кирилл все равно продолжит делать свою работу.

Именно благодаря этому качеству я назначил его начальником охраны. Однако какое-то нехорошее предчувствие грызет за грудиной и не дает покоя.

***Как я и просил, Злотников встречает Настю в фойе и тут же ведет в небольшое кафе рядом. Не знаю, что с женой, но она совсем не сопротивляется.

Всю дорогу, пока они идут, из динамика телефона раздаются рыдания. А стоит Кириллу усадить ее за столик, Настю прорывает.

— Я не хотела. Не знала, что случится. Я и представить не могла, что Марку грозит опасность... Эта авария... все из-за меня... — Настя плачет так громко, а говорит между всхлипами так тихо, что приходится напрягать слух.

— Что вы не могли знать? — осторожно спрашивает Злотников.

— Теперь уже ничего... Я такая дура. Если он не выкарабкается... Если еще с кем-нибудь что-нибудь...

— С кем-нибудь — это с Марком Юрьевичем? Или вы говорите про ребенка?

— Ребенка?.. — Настя задумывается. — Боже...

— Что такое?

— Я сказала ему, что видела мальчика. — Она громко всхлипывает. — Копия Марка! Это сын моего гинеколога.

— Что вы сказали о мальчике? Кому?

— Подумать только, я ревновала к ней... — Настя словно и не слышит вопросов. Плачет все громче и говорит о своем. — Все эти их взгляды, прикосновения, его частые поездки в клинику... Я думала, что у них роман. Но этот мальчик... Он настоящий клон. Я о таком могла лишь мечтать.

Не представляю, сколько еще полезной информации можно получить сейчас от Насти, впрочем, уже и неважно. Предчувствие, которое до этого напоминало паранойю, разрастается до настоящей паники.